Короткая ночь
Шрифт:
— Уж и Савел с Ганулькой ушли на поляну, а тебя все нет… — продолжала она. — А я все сижу возле окошечка, все жду тебя… Я и сама бы к тебе побежала — ты же знаешь, всегда ведь запросто бегала — а тут что-то словно бы держит меня, не пускает, боязно мне отчего-то… А потом вдруг подумала: ну чего мне бояться: ты ведь все ж таки… не чужой ведь…
— И чего же ты забоялась? — спросил он участливо.
Сама я не знаю… Все кругом говорят, будто бы нехорошо это…
Он вдруг лукаво прищурился:
— И что же тут нехорошего?
— Не знаю… — прошептала она.
— Да ну? Ладно, пойдем!
И пошли
Она не видела, с какой отчаянной и горькой ненавистью уставилась на них со своего двора Катерина. Недолго, правда, глядела: с крыльца тут же косолапо сбежал хмурый Микита и своими пудовыми кулачищами затолкал жену назад в хату.
И как раз в это время из-за угла вытекла та самая ватага с «майским деревом» во главе. Белозубо щерясь, толкаясь плечами и локтями, хлопцы немедленно обступили парочку.
— А наш-то голубь попусту время не терял! — ехидно загоготал Михал. — Вон голубкой какой обзавелся! Скоро, глядишь, и голубяточки на свет вылупятся!
— Благословля-яю вас, де-ети мои-и! — на низкой ноте прогудел Саня и, дурачась, поочередно прикоснулся «деревом» к их головам. Леся охнула: ветки неприятно цапнули ее за волосы.
— Кого благословляешь, дурень? — послышалось у Сани за спиной, и хлопцы невольно подались в стороны: кто-то очень сердитый проталкивался к ним сквозь многочисленные спины.
Янка со спокойной решимостью заслонил собой девушку.
А рассерженный Савел уже протолкался вперед. Вот он саданул по уху стоявшего у него на пути Саню, да так, что тот отлетел на три шага и едва не выронил свою ношу.
Среди хлопцев прошел испуганный ропот: худая примета, коли «майское дерево» на землю падет. Хорошо, Алесь у них молодец — удержал!
— Ты что, осатанел? — выступил из толпы Рынька Луцук, его брат. — Куда с кулаками прешь?
— Вас не так еще надо! — прошипел Савел. — Да вы только гляньте на эту сволочь: седой весь, дыхалка совсем негодная, а туда же…На свеженькое его потянуло!.. А моя-то дура и рада, лыбится еще! А ну, пошла домой, паршивка этакая, кому сказано!
— Мне бабуся велела гулять идти! — звонким срывающимся голосом крикнула Леся. — А ты мне не указ.
— Я вот те зараз покажу указы — неделю на свет не выйдешь! Покуда матери нет — я тебе указ, а ну идем!
Он уже собрался ухватить ее за рукав, но Янка, до сих пор глядевший на него со спокойной решимостью, единым резким движением перехватил его за обе руки пониже локтей:
— Ты в своей хате хозяин, а не на улице, понял? — проговорил он, неотступно глядя в глаза противнику, и лишь спустя какое-то время разжал пальцы.
И Савел, видимо, увидел что-то в его спокойных глазах, ибо он весь налился кирпичным румянцем и злобно засопел:
— Как же… помню… В долгу я у тебя, да? А без тебя меня бы волки в овраге съели, ты это сказать хотел? Так вот: дорого ты хочешь… за тот давний случай…Цену ломишь непомерную… Все уж и забыли давно, а ты… ты по-о-омнишь!.. Ты хорошо все помнишь!..
Савкину сбивчивую речь перебил ровный и сдержанный ответ Горюнца:
— Может, и прав ты, Савел. Не надо
мне было тебя из яруги тащить.Савел прямо-таки задохнулся от нового приступа накатившей злобы:
— Ты хочешь сказать… Кабы я с больной ногой в той яруге сгинул — никто бы теперь у тебя на пути не стоял — так, что ли? И Аленка тебе бы досталась? Так вот слушай ты меня, вражья кровь: сам костьми лягу, а тебе ее не видать, понял? Да, кстати! — вдруг спохватился он. — А ты-то, Михалек, что стоишь, как пень? У тебя из-под носа невесту твою увести хотят, а ты уши развесил!
— Ну уж нет! — вырвалась вперед Леся. Волосы ее развевал ветер, щеки пылали огнем, огромные, глухой черноты зрачки смотрели жутко. — Тут уж я костьми лягу, а за него не пойду!
— Пойдешь, пойдешь, а то куда ж ты денешься! — насмешливо протянул Михал. — Это уж решено да подписано.
— Не пойду… Старики вступятся, не выдадут… — голос ее теперь звенел от подступивших слез.
— Уж старики-то благословят, как должно, давно уж все порешили, а ты и знать ни о чем не знаешь.
Темные глаза девушки отчаянно блуждали вокруг, словно ища опровержения этим страшным словам, — и вдруг наткнулись на застывшее в немой ненависти лицо Хведьки. Подросток был бледен, что суровое полотно, и на его угловатом, некрасивом лице еще ярче обычного выступила мертвенно-рыжая россыпь веснушек. Казалось, он ничего не видел; его широко раскрытые глаза смотрели мимо, но Леся и так уже знала, куда они глядят с такой неизбывной ненавистью: в спокойное и решительное лицо ее друга.
— Лесю, иди ко мне! — услышала девушка негромкий голос Яся. — И не бойся ничего.
— Да я лучше ее удушу, вот прямо сейчас! — вновь озверел Савка. — И тебя с нею вместе! — крикнул он, брызгая слюной, прямо в лицо Янке, который успел загородить собой подругу.
— Да ну? — по-прежнему спокойно отозвался тот. — Попробуй!
Вокруг снова оживленно затолкались.
— Ну, братцы, зараз бой будет!
— Вот это да, молодецкий бой посмотрим!
— Хлопцы, а ну дайте место!
И тут внезапно опомнился Рынька Луцук.
— Да вы тут что — осатанели все? Нашли место бои затевать — прямо под «майским деревом»!
За ним следом опомнились и все остальные: кто-то оттащил Савку, кто-то на всякий случай придержал Яся. Жестокой драке не суждено было развернуться. И хорошо, что вовремя вспомнили: под «майским деревом» не должно быть никаких ссор и свар, а уж тем паче недопустим мордобой. Все должны улыбаться и петь песни.
Савел, в своей ярости позабывший обо всем на свете и в единый миг восстановивший против себя всех своих товарищей, сам потом не мог вспомнить, каким образом оказался за пределами их круга: то ли его вытолкнули, то ли по своей доброй воле решил, что разумнее ему удалиться.
Однако, удалясь на почтительное расстояние, все же не побоялся выкрикнуть последнюю угрозу:
— А с тобой, Аленка, я еще дома поговорю! Узнаешь ты у меня и Янку, и Даньку, шкода!
— Беги, беги, грозный родич! — крикнул ему вслед один из хлопцев, Павел Хмара. Затем он повернулся к незадачливой парочке и весело предложил:
— Ну пойдемте, что ли с нами, а? С нами он не тронет.
— Как, и с Леськой? — усомнился кто-то.
— А что? Нет ведь таких заборон, чтобы и девчата с нами ходили?