Чтение онлайн

— Мы не могли бы вернуться к столу? — Дала трещину воля пожилого человека.

Десять лет — это много. Для юной звезды потом будет уже старость и четвертый десяток лет…

Поэтому сейчас, вернув Самойлова и вновь сев с ним за стол, Ферзен был готов подписать любую бумагу.

Но медлил, с тоской ощущая собственное бессилие над событиями, желая их хотя бы немного отдалить. Например, хотя бы соблюсти церемониал от начала до самого конца — принять его в вуз… Изобразить в своем воображении экзаменационные вопросы и ответы на них… Словом, совершить весь этот фарс для себя лично,

чтобы утихомирить разболевшуюся совесть. Ведь есть же экстерн, верно? Для гениев… Этот был определенно гений, пусть талант его был предгрозовой тьмой, от которой хотелось сбежать или отвести от себя и близких в сторону.

— Итак, Самойлов Максим, — скрывая волнение, начал Александр Ефремович, перебрав папку с бумагами юноши и положив перед собой школьные аттестаты, характеристику и заявление на поступление. — Завершил школу номер сто пять. Оценки превосходные, — распахнул он красную книжку аттестата за одиннадцатый класс.

Уже — неплохо. Уже не придется мучать себя тем, что подписал диплом бездарности.

— Аттестат за девятый, для сравнения. Хм-м. «Восемь» по русскому языку? — Невольно поднял ректор брови и посмотрел на Максима.

А тот — о удивление! — изволил проявить смущение!

— Это досадная техническая ошибка, — отвел юноша взгляд в сторону. — Вы понимаете, базы данных, электроника… Там должно было быть пять с плюсом.

— Плюс в аттестат не проставляется. — С некой веселостью отреагировал ректор на эмоции Самойлова.

Вернее — с облегчением от соответствия поведения гостя возрасту! Мальчишка, странный, опасный — но мальчишка! Человек!!!

— Кто ж знал? — Пробурчал тот и поднял ладони вверх. — Уверяю вас, просто недоразумение.

— Допустим, — хмыкнул Александр Ефремович и переложил документ с характеристикой наверх. — Так… «Теперь это ваша проблема». — Вновь взмыли брови вверх от удивления.

— Разрешите посмотреть? — Возмутился юноша и приподнялся на месте, довольно споро, судя по движению зрачков, читая текст вверх ногами. — Нет такого!

— Так вот же, если позволите. — Начал чтение ректор, указывая кончиком ручки на заглавные буквы предложений. — «Терпелив и внимателен к учебе. Если требуется помощь другу — непременно окажет. Положительно показал себя в видах спорта… Ежегодно…».

— Достаточно, — нахмурился Самойлов и откинулся на спинку стула. — А я им теплоход подарил…

— Не стал забирать? — Едко уточнил ректор.

— И это тоже. — Вздохнул юноша и махнул рукой на документы. — Ладно. Давайте сделаем так, чтобы эта проблема перестала быть вашей, — чуть грустно произнес он.

Александр Ефремович внимательно посмотрел на гостя по ту сторону стола. Пожалуй, у него были причины ненавидеть Самойлова. Определенно, находились поводы опасаться и избегать. Да и в целом, вся эта беседа, от ее начала до сей минуты — не имела в себе ни малейшей крупинки для того, чтобы испытывать к парню хоть малейшие положительные эмоции. Но было что-то в последней фразе, отчего Ферзен неожиданно для себя обнаружил сочувствие.

А еще — желание разобраться в некоторой нестыковке, в несоответствии размаха замысла, возраста гостя, ожидаемых дивидендов…

— Скажите, — замерев с ручкой над приказом о

выдаче диплома, решился поинтересоваться Александр Ефремович. — Зачем вам это все? Все эти траты, манипуляции, — внимательно смотрел он на собеседника. — Неужели было не проще завершить заочно?

— Видите ли, — после некоторой задумчивой паузы, вздохнули с того края стола. — Есть у меня одна книжка… — Из укладки папки, самого ее низа, показался добротно прошитый кожаный переплет, размером в тетрадь.

Судя по характерным полоскам, внутри и была обычная тетрадь в клетку, отчего-то украшенная и защищённая столь дорого и надежно.

— Вернее, свод правил, — еще раз вздохнул юноша. — Свод, которого я обязан придерживаться, пока не завершу очное отделение имперского университета.

— Позвольте поинтересоваться, а кто составитель этого документа? — Осторожно задал вопрос Ферзен.

— Один человек, — сухо отозвался Самойлов.

Не отец, не дед… Ведь просто «человеком» не назовешь родного… Странно и довольно сильно будоражит любопытство.

— Еще раз прошу прощения за назойливость, этот человек был вам важен?

— Он за меня как-то умер. Чудом остался жив. Вернее… Она.

К его удивлению, гость пошел на откровенность. А значит, он может задать еще один вопрос?..

— Смею полагать, она желала вам самого лучшего, вручая этот свод правил?

— Именно так.

— Как считаете, вот это условие по завершению очного отделения университета… Оно содержало в себе доброе пожелание?

— Безусловно, — автоматически вымолвил юноша.

— Можем ли мы сойтись на мысли, что в очном обучении, год за годом, от экзамена к экзамену, она видела для вас пользу?

— Допустим, — уже настороженно вымолвил Самойлов.

— Не ради корочки, а для самих знаний и процесса их получения, поставлены условия. — Подводил Ферзен его к мысли.

Правильной, единственно верной мысли, принятие истинности которой поможет и юноше и если повезет, то и ему…

— Вы не понимаете, я не успеваю. — Взорвался раздраженной эмоцией Самойлов. — У меня два контейнеровоза застряли на границе, фуры стоят под Орлом, а мороженое тает!

— Тогда вам точно следует получить нормальное высшее образование. — решительно постановил Ферзен.

— Но где я найду столько времени!

— Неужели у вас нет подчиненных? — удивился ректор.

— Есть, как и проблемы от их ведения дел. — Парень выложил на стол три простеньких кнопочных сотовых телефона, один из которых мерцал вызовом в беззвучном режиме. — Первый — это проблемы, которые требуют незамедлительного решения. Как вы видите, — демонстративно указал он на иллюминацию звонка. — Проблемы есть всегда.

— А второй телефон, простите за назойливость?

— Катастрофа.

Словно уловив внимание к себе, телефон вжикнул вибровызовом.

Впрочем, сам Самойлов позволил себе только досадливо поморщиться, но не стал бестактно прерывать беседу на вызов.

— Не будете отвечать? — С опаской посмотрел на аппарат ректор.

— Сегодня это не моя катастрофа, — равнодушно отмахнулся юноша.

Любопытство подсказывало уточнить характер катастрофы и ее владельца, но Ферзен удержался.