Чтение онлайн

– И это ты называешь плаванием?

Кейл поднял голову и увидел, что мастер Ло указывает на другую сторону озера.

Он вздрогнул, подумав о флотском испытании, но перевернулся и поплыл, немного изменив технику, чтобы удерживать лицо над водой. Ланкона была маленьким водоемом, а Кейл ни с кем не соревновался, поэтому греб плавными уверенными взмахами и почти не ощущал беспокойства. Однако через пару минут плыть стало тяжелей. Его обычный запас сил, казалось, иссяк, так что каждый новый гребок давался труднее, чем следовало бы. Это все голод, понял Кейл, он значит больше, чем

я ожидал.

Примерно на полпути он начал верить, что не справится, а если и справится, то уж точно не сможет вернуться. Ему казалось, он проплыл много миль против враждебного течения; каждый рывок был усилием воли, голос отчаяния в его мозгу сулил лишь короткий перерыв, чтобы отдышаться. Он знал это чувство отчаяния, хотя и как иллюзию, уловку сознания, порожденную комфортом или утомлением. Он продолжал плыть, хотя его конечности горели, а каждый взмах рук и глубокий вдох казались последними. Меня хватит еще на один, думал он, а потом еще раз, и еще, и довольно скоро ударился о песок на другой стороне озера, чувствуя себя ненамного хуже, чем вначале.

Здесь он сразу же заметил фруктовые деревья с колючими шипами, торчащими из коры, и круглыми семенами, но опознать сумел немногие. Вдобавок ему пришло в голову, что мастер Ло не сможет легко увидеть его здесь, особенно с его далеко не идеальным зрением, и улыбнулся, когда в ушах снова зазвенел давний совет Тхетмы. Мудро, как всегда, брат.

Но, решив забраться на какое-нибудь из деревьев, он остановился, полагая, что начал понимать испытание. Затем, возвратившись в озеро с пустыми руками и пустым желудком, перевернулся, чтобы грести на спине, задействуя другие мышцы.

Второй заплыв оказался столь же кошмарным, сколь первый, но Кейл проделал его так же, как и раньше, и, задыхаясь, выбрался на пляж. Глаза саднило от соли, конечности болтались, как рисовая лапша, а мастер Ло сидел на камне и чертил палкой в песке.

– Итак, – сказал монах скучающим голосом, – что ты можешь делать?

Кейл медленно встал и поклонился.

– С дневным отдыхом, мастер, но на пустой желудок, я могу переплыть озеро Ланкону туда и обратно.

Он следил за реакцией мужчины и подумал, что, возможно, пусть и на мгновение, уголок губ старого педика дрогнул, поэтому добавил:

– А еще в таком же состоянии я могу удержаться от поедания фруктов.

Мастер Ло не поднял глаз.

– Хорошо, – сказал он, затем пожал плечами. – Больше, чем дикая собака, определенно, но не больше, чем дрессированная. Завтра посмотрим, справишься ли ты лучше. Иди на кухню и пообедай, чем захочешь. – Он махнул рукой, и один из монахов на берегу встал, поклонился и жестом велел Кейлу подойти.

Темной мозолистой рукой монах протянул выцветшую потрепанную рясу, неотличимую от всех остальных, и оставил ее на поваленном стволе. Затем, не дожидаясь, он двинулся вверх по тропинке. Принц надел рясу и последовал за ним, с каждым шагом все больше воодушевляясь. У него дрожали руки, болела шея и щипало глаза, но ей-богу, он бы снова переплыл озеро за миску флотской каши.

Взамен принц обнаружил горячий кислый суп с яйцом и овощами и столько риса, сколько мог съесть. Не бог весть что в сравнении с блюдами дворца, но значительно лучше, чем ничего, и Кейл, вознамерившись повторить свое обжорство по-флотски, обжег себе язык. Он выругался и втянул воздух. Двое мальчишек на кухне смотрели и смеялись,

поэтому он заворчал и лягнул ногой в их сторону. Хихикая, сорванцы убежали.

Все это время его сопровождающий-монах ждал и, когда Кейл закончил есть, отвел его обратно в теперь уже чистую келью. Принц смущенно посмотрел на сложенные простыни и вымытый горшок. Здесь царила простота – остальным-то уж явно никто не прислуживал.

– Я могу сам прибираться в моей комнате, – сказал он монаху, – и сам опорожнять мой горшок.

Но мужчина без единого слова ушел, закрыв и заперев дверь.

Еще один райский денек принц Кейл просидел в своей маленькой каменной тюрьме. Он всегда считал себя терпеливой личностью. Но сейчас ощущал, что его терпение на пределе, как истертая веревка, рвущаяся под слишком большим весом, и он подозревал, что кто-то, действительно наделенный терпением, не стал бы ощущать свою выдержку.

Он сосчитал крапинки на решетке окна. Он сделал зарядку. Он затосковал по чтению книг второй раз в своей жизни и понадеялся, что завтра будет лучше.

Следующий день был куда труднее. Мастер Ло заставил Кейла пить воду, пока того не вырвало; заставил его бороться на сцепленных руках со все более сильными монахами, пока у него не заболела конечность и он чудовищно продул, а затем и еще несколько раз для полного счастья; вынудил забираться на колючие кокосовые пальмы, не используя ног, затем рук; велел ему бросать камни одной рукой, пока не онемело предплечье, а затем часами неподвижно сидеть на солнце, пока он не обгорел.

Старый монах ничего ему не объяснял. Не высказывал замечаний, только бросал нечто смутно оскорбительное вроде: «Большинство учащихся выдерживают эту проверку с первого раза», хотя Кейл не знал толком, что именно проверялось или как он подвел. Да и подвел ли вообще.

Все это время Кейл придерживал язык и подчинялся. Но к тому времени, как солнце более чем наполовину скрылось за горизонтом, а он так ничего и не поел, мастер Ло скормил чернослив мартышке, а затем велел Кейлу поймать ее своими гребаными голыми руками, он взбунтовался.

– Какой в этом смысл? Что я здесь делаю? – Он схватился за волосы и, спрыгнув с камня, стал расхаживать по усыпанной листьями грязи лесочка.

Мастер Ло оглядел группу деревьев, затем поднял глаза к небу, словно ожидая ответа. Он приложил к груди ладонь и поднял брови.

Кейл дышал медленно и глубоко и старался хранить спокойствие, а мастер Ло фыркнул, заложив руки за спину.

– Тебе следовало спросить раньше, – сказал он. – Ты здесь, чтобы подготовиться к изучению Пути.

Это урок номер два, старое сморщенное ты яйцо? Задавать вопросы?

– И как погоня за мартышкой поможет мне выучить слова Просветленного? Как поможет хоть что-то из того, что я делал?

Мастер Ло пожал плечами, как будто не знал или плевать хотел, и Кейл опустился на землю, спрятав лицо в ладонях и невольно пробормотав:

– Я никогда не уйду отсюда вовремя.

– Вовремя для чего?

Казалось, уши старикана работают, лишь когда он сам того хочет. Кейл подумывал солгать или проигнорировать его, но он устал, да и какая собственно разница.