Короли абордажа
Шрифт:
— Если вы боитесь, Андре, то я вас не держу здесь! Можете отправляться домой к жене! — смерил его император презрительным взглядом. — Жребий брошен, и мы плывем навстречу еще одной победе!
— Что ж, ваше величество, моя совесть чиста, но я остаюсь с вами, что бы ни было дальше!
Подойдя к африканскому берегу, Карл V послал парламентеров к начальствовавшему в это время в Алжире сыну Барбароссы Гассану.
— Сдавайтесь, а не то вас постигнет печальная участь Туниса! — важно заявили испанские гранды.
Гассан рассмеялся парламентерам в лицо:
— Наш флот и наше войско стоит ваших. Аллах еще не решил, кому отдать ныне свою милость!
В алжирском гарнизоне было всего восемьсот янычар, но все они поклялись биться до последнего. Кроме
Действуя по совету Дориа, Карл высадил свою армию на восток от крепости, где берег был более полог, а глубины позволяли галерам подойти к самому берегу. Немного передохнув после высадки, испанцы подошли к Алжиру и стали лагерем вокруг него. На окружающих город холмах поставили пушки. Со стороны моря город надежно блокировали галеры Дориа. С тыла осаждающих донимали нумедийцы, швыряя на всем скаку в закованных в латы испанцев стрелы и камни. Но к этому привыкли еще со времени тунисской операции и особого внимания не обращали.
Император, общаясь с адмиралом, был ироничен:
— Теперь вам уже нечего опасаться, дорогой Дориа, кампания, по существу, уже сделана, осталось только пожать победные лавры и вернуться домой!
Но Дориа иронию не воспринимал.
— Меня по-прежнему, ваше величество, волнует даже не столь бродящий не весть где со своим флотом Барбаросса, сколько… погода! Октябрь в здешних местах чреват страшными штормами, а берег гол и нам совершенно негде укрыть свои галеры!
— Ничего, — отмахнулся Карл — Господь с нами, и все обойдется!
Увы, ничего не обошлось! В ночь на 29 октября 1541 года грянул гром, да еще какой! Небывалой силы буря с дождем и градом обрушилась на испанский лагерь с такой неимоверной силой и мощью, что в какую-то четверть часа утопила его в грязи. Ни у кого не осталось даже горсти сухого пороха.
— Кажется, судьба восстает против нас! — заметил философски своим генералам раздосадованный происшедшим Карл. — Пусть у нас теперь нет пушек, но мы возьмемся за мечи и все равно разгоним этих презренных африканцев!
Но весть, доставленная императору с моря, оказалась уже не неприятной, а по-настоящему страшной. Внезапно налетевшим беспощадным шквалом в какую-то четверть часа весь испанский флот был разнесен буквально в щепки. Все побережье было завалено трупами матросов. Видя несчастие врага, перешли в наступление и алжирцы Гассана. Избиваемые со всех сторон, на остатках уцелевших галер испанцы вынуждены были постыдно бежать.
Отставших и больных без труда пленили турки. Самого Карла V в самый последний момент спас на своей галере Андре Дориа. Император был потрясен происшедшей на его глазах катастрофой. Бывший в его свите знаменитый покоритель Мексики Фернандо Кортес коленопреклоненно просил Карла дать ему несколько сот мушкетеров с конницей.
— Я положу к вашим стопам Алжир так же, как я положил к ним Мексику! — умолял старый конквистадор.
На Кортеса смотрели, как на безумца. Уцелевшие мечтали только об одном — как быстрее добраться до дома. Операция была безнадежно провалена, и авторитет самого Карла в глазах всей Европы сильно померк. Однако алжирский крах никак не сказался на отношении императора к адмиралу, даже, наоборот, совместное пребывание в штормовом море, провидческие предупреждения Дориа вновь вернули самое предупредительное отношение Карла к верному генуэзцу, несколько было угасшее после неудачи при Ларте.
Теперь обратимся к биографу Андре Дориа: «Едва успела армия усесться по судам, поднялась опять буря ужаснее прежней. Дориа, совершенно знавший мореплавание, велел отдалиться от берегов в открытое море. Император, бывший на его галере, привлекал все его внимание. Он так хорошо размерял свой путь, что привел эту галеру к острову Минорка, где император оставался, пока утихло море, тогда Дориа отвез его в Испанию. Первая забота императора была вознаградить своего адмирала за потерю галер. Он пожаловал его протопотарием (почетным главой) Неаполя и,
присоединив к этому званию пенсию в тысячу талеров золотом, приказал оную выплатить за три года вперед. Впоследствии он подарил Дориа в собственное владение город Турси, возведя в маркизство».Британский историк Генри Кеймен в своем фундаментальном труде «Испания: дорога к империи» пишет следующее: «Злосчастный поход на Алжир был начат в 1541 году. Согласно официальным оценкам, Неаполь и Сицилия должны были взять на себя шестьдесят процентов затрат, Кастилия — сорок. В тех же пропорциях исчислялось участие галеонов: итальянцы гарантировали две трети, испанцы — одну треть. Две трети солдат должны были быть итальянцами (под командованием Колонны) и немцами (под командованием Альбы) и одна треть — испанцами (под командованием Ферранте Гонзага). Собранные силы отплыли с Майорки в середине октября 1541 года, захватив по пути в Картахене герцога Альбу. Всего собралось 65 галер, 450 вспомогательных и грузовых судов с 12 000 моряков и 24 000 сухопутных войск. Среди капитанов был сам покоритель Мексики Эрнандо Кортес. 23 октября войска высадились на берег в шести милях от города Алжир.
Разыгрался ужасный шторм. „В тот день, во вторник, — вспоминал позже кардинал Талавера, — поднялась такая страшная буря, что было не только невозможно выкатить пушки, но многие мелкие суда просто перевернулись и тринадцать-четырнадцать галеонов тоже“. Шторм не утихал четыре дня, разрушив значительную часть кораблей и убив многих людей. („Слава Богу, — замечал Талавера, — мы не потеряли никого, кто представлял бы значение, а только рядовых солдат, слуг, матросов“.) Артиллерию развернуть было невозможно. 26-го, к удивлению осажденных алжирцев, император начал отводить свои войска. Плохая погода препятствовала ему и в этом, так что до Майорки флот добрался только в конце ноября. Общие потери, понесенные императорским флотом, составили не меньше 150 судов и 12 000 человек, не считая пушек и боеприпасов. Это было первое полное поражение императора, невиданное бедствие во всех смыслах, глубокое унижение и по всем перечисленным выше причинам — последний его поход против сил ислама.
Впоследствии интересы итальянцев и испанцев на море защищал в основном флот Андреа Дориа. Почти все наземные операции были прекращены, что явно не устраивало местного командующего в Оране, графа Алькаудете, который по вступлении на пост в 1535 году предпринял амбициозные попытки распространить власть Испании на королевство Тлемкен. Но успеха его действия не имели. Османы консолидировались в Северной Африке, и Тлемкен в 1552 году был захвачен турками. В 1555 году город Бути, который находился под властью кастильцев в течение сорока пяти лет, был потерян для них, перейдя к мусульманам. Наконец, в 1558 году экспедиция, предпринятая Алькаудете без разрешения тогдашнего короля Филиппа II, была уничтожена мусульманами, а ее командир убит».
Но последнее еще впереди, а пока Дориа вновь начинает заниматься своим излюбленным делом — плести тонкие кружева политических интриг. Получив надежные известия от своих шпионов, он спешит с тревожными известиями к Карлу:
— Ваше величество! Король французский уже решился разорвать перемирие с вами. Нападать же он хочет на крепости Руссильон и Периньян, а потому необходимо там запастись припасами и войсками, ведь Периньян — ключ к Испании!
Однако Карл почему-то остался глух к предостережениям своего энергичного адмирала. Тогда Дориа, вызвав к себе младшего племянника Жанеттина, приказывает тому отвезти в Периньян все имеемые под его началом войска. И вновь военное и политическое чутье не подвело адмирала. Ко времени подхода к крепости галер Жанеттина Дориа, она была уже осаждена армией наследника-дофина (будущего короля Генриха II). Помощь, посланная Андре Дориа, прибыла как нельзя кстати, и город отбил все приступы. Дофин должен был отступить. Следующая встреча императора и адмирала произошла спустя несколько месяцев. Карл V вызвал Андре к себе в Барселону. Выглядел император подавленно. Оставшись наедине с адмиралом, император посвятил его в свои проблемы: