Королевский убийца
Шрифт:
— Я не хотел сказать ничего…
— Ничего и не случится, — перебил я его, — пока ты будешь помнить, что нельзя купить лошадь у человека, которому она не принадлежит. Это лошади Баккипа, принадлежащие королю.
— Конечно, — Лэнс дрожал, — может быть, это неправильная бумага. Я уверен, что тут какая-то ошибка. Я пойду к своему господину.
— Разумное решение, — тихо произнес за моей спиной Хендс, снова обретая уверенность.
— Что ж, тогда пошли, — рявкнул Лэнс своему мальчику и толкнул парнишку. Мальчик злобно посмотрел на нас и пошел за своим хозяином. Я не винил его. Лэнс был из тех людей, которым обязательно
— Как ты думаешь, они вернутся? — тихо спросил меня Хендс.
— Или вернутся, или Регалу придется отдать назад деньги герцогу Рему.
Мы молча обдумали вероятность этого.
— Так. Что же мне делать, когда они вернутся?
— Это только подпись Регала, больше ничего. Если бумагу подпишет король или будущая королева, ты должен отдать им лошадей.
— Одна из этих кобыл жеребая! — возразил Хендс. — У Баррича были большие планы на жеребенка. Что он скажет, если, когда он вернется, лошадей не будет?
— Мы всегда должны помнить, что эти лошади принадлежат королю. Он не рассердится на тебя за то, что ты подчинился правильному приказу.
— Мне это не нравится. — Он возбужденно посмотрел на меня. — Не думаю, что такое могло бы случиться, если бы Баррич был здесь.
— Полагаю, могло бы, Хендс. Не вини себя. Сомневаюсь, что это худшее из того, что мы увидим еще до конца зимы. Но пошли мне весточку, если они вернутся.
Он мрачно кивнул, и я ушел. Мой визит в конюшни был испорчен. Я не хотел идти по рядам стойл и думать о том, сколько лошадей там останется к концу зимы.
Я пересек двор, медленно вошел внутрь и поднялся по ступенькам в свою комнату. Я остановился на площадке. Верити? Ничего. Я ощущал его присутствие в себе, он мог передать мне свое желание, иногда даже свои мысли. Но по-прежнему, когда я пытался дотянуться до него, у меня ничего не получалось. Это расстраивало меня. Умей я уверенно пользоваться Скиллом — ничего этого не случилось бы. Я остановился, чтобы от души проклясть Галена и все, что он сделал со мной. У меня был Скилл, а он выжег его из меня, оставив мне только эту странную непредсказуемую силу. Но что с Сирен? Или Джастином? И всеми остальными членами группы? Почему Верити не использовал их, чтобы узнавать, что происходит в замке, и передавать через них свои желания?
Страх охватил меня. Почтовые птицы из Бернса. Сигнальные огни, владеющие Скиллом члены группы на башнях — по-видимому, все эти способы связи внутри королевства и с королем работали очень плохо. Скорее они соединяли Шесть Герцогств в одно целое и делали нас королевством, чем союз герцогов. Теперь, в это тяжелое время, мы больше, чем когда-либо, нуждались в них. Почему они не работают?
Я хотел задать этот вопрос Чейду и взмолился, чтобы он поскорее вызвал меня. Он стал звать меня реже, чем раньше, и я чувствовал, что нуждаюсь в его советах. Что ж, а разве я не исключил его из большей части моей жизни? Может быть, то, что я чувствую, это просто отражение всего того, что скрываю от него я? Естественное отдаление, которое возникает между убийцами?
Я подошел к двери своей комнаты как раз в тот момент, когда Розмэри перестала стучать.
— Я тебе нужен? — спросил я ее. Она очень серьезно сделала реверанс.
— Наша госпожа, будущая королева Кетриккен, хочет, чтобы вы пришли к ней, как только сможете.
— Это значит прямо сейчас, верно? — Я пытался заставить ее улыбнуться.
— Нет, —
нахмурилась она. — Госпожа сказала «как только сможете», сир. Разве это неправильно?— Совершенно правильно. Кто так усердно занимается твоими манерами?
Она тяжело вздохнула.
— Федврен.
— Федврен вернулся из своего летнего путешествия?
— Он вернулся уже две недели назад, сир!
— Видишь, как мало я знаю! Когда я в следующий раз его увижу, обязательно расскажу, как хорошо ты говоришь.
— Спасибо вам, сир.
Позабыв о своем тщательно соблюдаемом этикете, она уже прыгала к тому времени, когда добралась до верхних ступенек, и я услышал, как ее каблучки стучат по ступенькам, как камушки. Славный ребенок. Я не сомневался в том, что Федврен натаскивает ее для работы посыльной. Это была одна из его обязанностей. Я быстро зашел в свою комнату, чтобы переменить рубашку, и спустился вниз, к покоям Кетриккен. Я постучал в дверь, и Розмэри открыла.
— Вот я и смог, — сказал я ей и был вознагражден улыбкой и ямочками на щеках.
— Входите, сир. Я скажу моей госпоже, что вы уже здесь, — произнесла она, указала мне на кресло и исчезла во внутренних покоях. Изнутри я услышал приглушенное бормотание женских голосов. Сквозь открытую дверь я увидел леди, которые занимались шитьем и болтали. Королева Кетриккен кивнула Розмэри, извинилась и вышла ко мне. Через секунду она остановилась передо мной. Бирюзовое платье подчеркивало синеву ее глаз. Свет поздней осени пробивался сквозь заставленное цветами окно и блестел в золоте ее волос. Я понял, что уставился на нее, и опустил глаза. Потом встал и поклонился. Она не стала ждать, пока я выпрямлюсь.
— Давно ли ты был у короля? — без предисловий спросила она меня.
— В последние несколько дней не был, моя леди, королева.
— Тогда я предлагаю тебе навестить его сегодня вечером. Я беспокоюсь о нем.
— Как вам будет угодно, моя королева. — Я ждал. Она, конечно, не за этим звала меня.
Через мгновение она вздохнула:
— Фитц, здесь я одинока, как никогда раньше. Неужели ты не можешь называть меня Кетриккен и хоть некоторое время обращаться со мной как с человеком?
Внезапная перемена ее тона выбила меня из колеи.
— Конечно, — ответил я, но голос мой был слишком официальным.
Опасность, прошептал Ночной Волк.
Опасность? Как это?
Это не твоя самка. Это самка вожака.
Как будто я нащупал языком свой больной зуб. Осознание ошеломило меня. Здесь была опасность, которой следовало остерегаться. Она моя королева, но я не Верити, а она не моя возлюбленная, как бы ни билось мое сердце при виде нее.
Но она была моим другом. Она доказала это в Горном Королевстве. Я был обязан ей спокойствием — так бывают обязаны друг другу близкие люди.
— Я хочу видеть короля, — сказала Кетриккен. Она жестом приказала мне сесть и поставила собственное кресло напротив моего. Розмэри принесла свою маленькую скамеечку, чтобы сесть у ног Кетриккен. Несмотря на то что мы были в комнате одни, королева понизила голос и наклонилась ко мне, когда заговорила.
— Я прямо спросила его, почему меня не позвали, когда прискакал всадник. Он казался озадаченным, но не успел сказать и слова, как вошел Регал. Я видела, что он очень спешит. Как будто кто-то сбегал и доложил ему, что я у короля, а он немедленно все побросал и пришел.