Королевский подарок
Шрифт:
Окрыленный, он вскочил с кровати и подошел к окну. Теперь, помимо неба, ему стали видны разбегающиеся в стороны холмы. Он вновь завис перед этой картиной, но тут же встряхнулся.
– Интересно, сколько часов вы еще проведете вот так, глядя вдаль, молодой человек? – как всегда, вслух спросил он. Засмеялся, вспомнив ночные разговоры Деда с самим собой, и пошел в ванную.
Он долго и тщательно, как учила жена, чистил зубы, одновременно смотрел по сторонам и мысленно составлял план ремонта. «Эх, жалко, Дед не показал мне свою ванную комнату, – подумал Никита, когда взгляд остановился на старинной люстре. – Такая люстра была бы вполне в духе старого затейника». Однако далее размышлять над этим ему было недосуг. В животе урчало от голода, и очень хотелось чаю.
В кухне все еще было темно, накануне ставни так и остались закрытыми. Процесс их открывания состоял из целой последовательности действий. Никита по очереди отворил оба окна, раздвинул
Он много раз слышал жалобы французов на то, что супермаркеты постепенно уничтожают маленькие частные пекарни. Что уже мало осталось семейных магазинчиков, куда раньше ходили за свежим хлебом к завтраку. Никита пил чай на кухне, смотрел в окно на цветущий розовый куст у стены дома напротив и представлял себе, как ранним солнечным утром он не спеша идет в булочную. Раскланивается по дороге с соседками, перекидывается парой слов с женой булочника, которая стоит за прилавком. Чувствует запах выпечки и тепло из глубины пекарни. Он смотрит, как прекрасная булочница проворно обслуживает покупателей, а между делом успевает сплетничать с женщинами и флиртовать с мужчинами. Вот она тянется за большим круглым хлебом, который лежит на самой верхней полке, – платье из тонкой ткани в невинных цветочках, белый передник, припудренные мукой загорелые руки и волнующие контуры тела. Она ловит восхищенный взгляд Никиты и стыдливо краснеет, отчего становится еще милее. Картинка получилась такая живая, что Никита расплылся в счастливой улыбке и приветственно поднял вверх кружку с остатками чая. К сожалению, образ соблазнительной лавочницы быстро улетучился, и он пообещал себе, что впредь будет держать в доме запас хлеба длительного хранения.
Мимо окон прошел человек, и следом за этим в прихожей что-то упало. Озадаченный Никита выглянул из кухни и увидел разлетевшиеся по полу конверты и цветные листочки. Открытые ставни послужили сигналом для разносчика рекламы, который бросил листовки в щель для почты. Никита вскипятил воду для второй чашки чая и принялся изучать, чем пытались завлечь его местные рекламодатели. Листовки были простые, без претензий на мощный креатив, зато информативные и полезные. Супермаркет предлагал скидки на замороженное мясо, свежие фрукты и дачную мебель. Мэрия оповещала о празднике на деревенской площади в ближайшую субботу. Мобильный оператор рекламировал телефоны с предустановленными тарифами. Последний буклет оказался самым интересным. Речь в нем шла о подключении Интернета и спутникового телевидения. Телефон с французской сим-картой у Никиты давно имелся, а вот идея насчет спутниковой антенны до сих пор не приходила ему в голову. Потребности в телевизоре пока не ощущалась, но Интернет для более тесного общения с семьей был бы очень и очень полезен.
– Бонжур, чем могу Вам помочь? – молодой женский голос на другом конце провода прозвучал неожиданно весело.
– Бонжур, мадам, я бы хотел заказать установку антенны для телевидения и Интернета, – Никита с удовольствием подхватил настроение жизнерадостной спутниковой феи. – Сколько времени это займет?
– Ближайшее возможное время установки – через две недели, – девушка, похоже, не считала двухнедельное ожидание проблемой, но Никиту ее ответ не устраивал совершенно. За то время, пока он набирал номер телефона и ждал ответа владычицы Интернета, в его голове сложился план: они с женой ежедневно устраивают видеосеансы, он на расстоянии знакомит ее с домом, и она стремительно оттаивает, не в силах устоять перед очарованием старых стен. Все просто. Он уже твердо верил, что недели через две Ольга приедет к нему, хотя до последнего дня на все уговоры она повторяла только твердое «нет». Никита без труда нарисовал в воображении свою новую реальность и теперь должен был немедленно приступить к ее созданию. И вот в такой момент на его пути оказалась веселая французская девушка, которая никуда не спешила. Что ж, препятствия его только раззадоривали, а в боевом арсенале хранилась сотня нестандартных способов преодоления трудностей.
– О нет! Я не выдержу две недели в разлуке с любимой женщиной! Мне срочно нужен Интернет! Мадмуазель, от Вас зависит вся моя жизнь!
Неожиданный напор, любовная тема, драматическая интонация – у юной феи не было ни малейшего шанса. Ошеломленная француженка пару секунд приходила в себя, а затем очень серьезно, без тени прежнего веселья, сказала:
– Назовите адрес, пожалуйста, я посмотрю,
что мы сможем для Вас сделать. Лантерн? Подождите, пожалуйста, месье.Несколько минут слышалось цоканье клавиатуры и неясные переговоры. Затем в трубке вновь заискрился радостный голос:
– Вам очень повезло, месье. У нас запланирован монтаж оборудования в Лантерн послезавтра. Бригада может взять еще один заказ, поскольку они все равно будут в вашей деревне. – Фея выдержала победоносную паузу, которую Никита охотно заполнил бурными восторгами и словами искренней благодарности. Потребовалось еще некоторое время для оформления заказа и уточнения технических деталей, после чего они сердечно распрощались, чрезвычайно довольные собой и друг другом.
Способности к лицедейству часто вывозили Никиту из сложных ситуаций, особенно когда дело касалось женщин. Он разыгрывал комедии или трагедии, в зависимости от требования момента, и мог растопить не только ледяное, но даже каменное сердце. Он удивлял, смешил, брал за живое и почти всегда добивался своего. Находил подход к усталым теткам в учреждениях и к напористым бизнесменшам на переговорах. Случались, конечно, проколы, когда объект манипуляций выходил из себя или поднимал его на смех, но Никита о них искренне и безвозвратно забывал. Жена Ольга прекрасно знала все его приемы, но даже она всякий раз сдавалась, не в силах противостоять очередному спектаклю. Так было всегда, кроме случая с покупкой старого дома, когда ни шутки, ни серьезные разговоры не сломили ее сопротивления.
Пока Никита совмещал приятное с полезным, разыгрывая лирическую тему перед юной француженкой, в их московской квартире его любимая женщина не находила себе места. Ольга до сих пор не могла поверить в то, что он уехал. Вот так взял и уехал, невзирая на просьбы, протесты и даже слезы. Вызвал такси, взял чемодан, поцеловал ее, как ни в чем не бывало, и вышел за дверь. Она была в полной растерянности: привычные шаблоны поведения больше не работали, а где взять другие, идей у нее не было.
«Я все сделала своими руками, – горько думала она. – Сама предложила поехать во Францию, опять отпустила слоняться одного неизвестно где. Хотя, так или иначе, что-то подобное все равно бы случилось. Раз уж ему потребовалась такая свобода, он все равно бы ее получил».
В голову лезли самые ужасные мысли.
«А может, он поехал не один? Может, все это из-за другой женщины?».
Рациональный ум возражал: «Ведь он до последнего звал тебя с собой. Нет там никакой женщины».
Следом захлестывало негодование: «Он ни с кем не считается! Использует меня как прислугу! И до сына ему нет никакого дела!».
Затем во всей чудовищной безысходности вставал вопрос: «Что теперь делать?..».
И так по кругу, без остановки, отнимая силы и убивая надежду: «А вдруг он сейчас не один?.. Эгоист!.. Что же мне делать?..». Адская воронка затягивала ее все сильнее.
В противоположность жене, Никита находился в прекрасном расположении духа. Вдохновленный успешным началом дня, он смотрел на жизнь с позиции победителя – женщина не сможет сопротивляться парню, который оседлал удачу. Он знал, что у него все получится, пора было браться за дело. А любое дело, как известно, должно начинаться с плана.
Дорожная сумка по-прежнему валялась у двери в кухню. Он достал из нее планшет и расположился за столом. Лист под названием «Помывочная» заполнили краны, сантехника и эскизы стен для расчета количества керамической плитки. Ему дважды пришлось ходить на второй этаж, чтобы сделать замеры в ванной. Спальни третьего этажа он решил пока не трогать. За неимением рулетки Никита пользовался правой рукой как циркулем – между кончиками ее большого пальца и мизинца было ровно двадцать сантиметров.
Этот факт он установил случайно много лет назад, когда с ближайшими соратниками обмывал в офисе агентства выигранный тендер. На третьей бутылке коньяка начался традиционный в таких случаях турнир по армрестлингу. Как обычно, всех победил двухметровый Паша, директор по работе с клиентами, которого со времен баскетбольной юности неоригинально звали Малышом. В его чудовищного размера пятерне терялась рука любого соперника.
Неизвестно, кому первому пришла в голову мысль снять мерки с малышовой ладони, но вслед за этим пьяного Пашу уложили на пол и измерили в мельчайших подробностях с ног до головы. Он, надо отметить, нисколько не возражал, а был даже польщен всеобщим вниманием к своему долговязому телу. Потом все принялись обмерять себя и друг друга. Коллеги Никиты были людьми довольно образованными, поэтому сверяли полученные данные с пропорциями витрувианского человека Леонардо да Винчи, пытались найти в результатах замеров новые соответствия золотому сечению и одновременно ржали до слез над замечаниями Малыша, которые носили преимущественно эротический характер. В угаре той ночи Никита, как и все, что-то измерял и подсчитывал, пил коньяк, смеялся и, как позже выяснилось, запомнил одно полезное число – двадцать сантиметров между мизинцем и большим пальцем правой руки.