Королевский подарок
Шрифт:
– Это вы проявили отвагу, супруг мой! – прошептала она и юркнула в карету, спасаясь от его пристального взгляда. Любующегося ею?..
Она уселась рядом с Брайенной, которая, после недолгого молчания, сказала обеспокоенпо: – Наверное, это были не простые грабители… Что они замышляли? Убить твоего мужа?
– Да, похоже, это был наемный убийца, – согласилась Мариза. Она подняла рабочую корзинку с шитьем и положила в нее пистолет, который дал ей Кэмерон. – Ведь он же спрашивал именно о графе. Видимо, кто-то хочет его устранить, и готов заплатить за это. Надо поговорить с ним сегодня в гостинице, может быть, он доверится мне, расскажет о своих врагах. – Она сложила руки на коленях; и, закрыв глаза, вспоминала нежность и доброту,
Снова и снова замелькала в ее голове мысль: когда он решится стать ее супругом, неужели он возьмет ее так же холодно и грубо, как сделал бы это насильник с большой дороги?..
Мысли Кэма были в полном смятении. Быстрая расправа с разбойниками не утишила его гнев. Он с яростью вспоминал грубые руки, схватившие Маризу, и свою внезапную растерянность. Он сотни раз встречался лицом к лицу со смертью на службе короля, всегда действовал быстро и четко, и уверенно ориентировался в окружавшем его мире интриг и опасности. Но теперь его положение стало иным – более трудным. Теперь, когда он принял на себя ответственность… За кого же? За женщину, к которой он испытывал нежность и уважение. Да, он уважал женщину, на которой женился. Мариза Фицджераль т показала себя сегодня отважной и умной и доверилась ему, Кэмерону. Он пристально глядел на нее, когда говорил с разбойником, надеясь, что она поймет его уловку и не примет его циническое хладнокровие за чистую монету. И она поняла… Понимание блеснуло в ее зеленых глазах, и уголок рта изогнулся в лукавой улыбке. Дело шло о жизни или смерти, и она поверила ему, вручила ему свою жизнь.
Кэм налил в кубок остаток вина и выпил залпом. Он занял отдельную комнату, и если хозяйке гостиницы показалось странным, что граф и его жена остановились раздельно, то пусть думает, что хочет.
Он подошел к окну, которое оставил открытым. Еиядя в ночь, он чувствовал, как отчаяние сгущается и душит его. За дверью соседней комнаты спит его жена и ее кузина. Она спит, измученная волнениями, свернувшись в клубочек. Как ему хотелось, когда он помогал ей выйти из кареты, схватить ее в объятья, прижать к себе, зажечь в ее теле – после дрожи страха – сладостный трепет… Утвердить жизнь, восславить ее – после того, как она подверглась смертельной угрозе. Вместо жажды крови – жажда любви.
Кэм взял в руку единственную свечу, которую он зажег, и подошел к умывальнику, над которым висело позолоченное зеркало. Он увидел свое лицо: лицо, от которого даже родная мать отшатнулась в ужасе. Она пронзительно закричала, увидев обезображенного сына, и убежала. Его белокурая мать, от которой он унаследовал свою красоту… А он надеялся на материнскую любовь, нежность и заботу. Так разве сможет другая женщина вынести постоянный вид его уродства!
А ему показалось, что в ее душе возникает доверие к нему, и может возникнуть нежная привязанность.
Да, Мариза доверила ему свою жизнь, ей пришлось это сделать – она была лишена выбора.
И он тоже лишен выбора. Он должен поступать так, как поступает.
Она выскользнула из постели, не разбудив крепко спящих Брайенну и Чарити – служанка даже похрапывала. Мариза же была не в состоянии ни спать, ни спокойно лежать в кровати. Она подошла к столику, зажгла свечу в полированном медном канделябре и села в глубокое кресло. На столике стояло блюдо с конфетами – Мариза взяла одну и сосала, ощущая медовый вкус нежного шарика. Мысли ее были в полном беспорядке: события дня потрясли ее, да еще эти двое убитых и непогребенных – хоть это и были убийцы, бандиты, но все же человеческие существа.
Но страшнее всего было вспоминать о том, что именно ее мужа они хотели убить. Почему? А вдруг будет повторное покушение? Как он был отважен! Он спас их, и необходимо отблагодарить его. Он смело рисковал своей жизнью, а Фицджеральды не привыкли оставаться в долгу. Маризе пришла в голову удачная мысль: она подарит ему то, что принадлежит ей, лично ей. Мариза подошла к высокому гардеробу, тихонько открыла дверь, вытащила из кармана своего платья кошелек и вынула из него серебряное колечко с ключами. Найдя нужный ключ, она подошла к секретеру и, открыв один из ящиков, достала оттуда сложенную бумагу. Это была дарственная, сделанная ее отцом по случаю рождения дочери. Она нашла чистый лист бумаги, окунула перо в чернильницу и начала писать.Потом, с листком в руке она прокралась в коридор, и, рассчитывая, что муж еще не спит, тихонько постучала в его дверь. Никто не ответил.
– Наверное, он спит, – подумала Мариза и повернулась, чтобы уйти с бумагой в руке. Но в это время раздался легкий щелчок и дверь приоткрылась.
– Э – эй? – раздался низкий голос.
– Это я, муж мой. Я пришла поговорить. Можно мне войти?
Дверь открылась шире, и Мариза проскользнула в спальню. Огонь в камине потух, и в комнате было холодно.
– Почему вы не позвали слугу подбросить дров? – спросила она, ставя свечу на маленький круглый столик; язычок пламени осветил пустую бутылку из-под вина.
– Неважно, – возразил Кэм. Добравшись до кровати, он отвязал от пояса кинжал, взбил кулаком подушки и растянулся одетый, не сняв сапог. Кинжал он положил у изголовья.
Мариза осталась в невыгодном положении – его лицо было в тени, в то время как она сама была освещена ярким пламенем пропитанной ароматами све^и.
– Зачем вы пришли? – спросил он.
– Чтобы выразить вам свою признательность за то, что вы спасли меня сегодня.
– Могли прийти для этого утром. – Голос был раздраженный. «Черт ее побери, – думал он, – она что, не сознает, что делает, явившись к нему ночью и стоя у его постели в нимбе света, блики которого играли в ее каштановых кудрях, сияли в глубине ее зеленых глаз?» Его левая рука непроизвольно сжалась в кулак. Эта женщина влекла его, словно морская дева, влекущая корабль в опасный водоворот.
Под его взглядом Мариза вдруг оробела. Надо ли было ей приходить? Может быть, он прав, и лучше было встретиться с ним утром. Особенно смущало ее то, что выражение его лица она не видела.
– Мне хотелось увидеть вас поскорее, – сказала она, поняв свое смятение. Голос ее зазвучал нежно и чарующе. – Мне хотелось выразить вам свою благодарность за спасение моей жизни. За ваше великодушие и отвагу. Я хочу сделать вам памятный подарок. Я не думала, что вы рассердитесь, если я приду ночью. Не знала, что вам хочется видеть меня как можно реже.
– Да, вы правы. Так оно и есть!
– Я верю вашим словам! – пылко вскричала Мариза, протягивая к нему руку, в которой держала документы.
Он взял бумаги. Она отступила назад, к дверям спальни, но он удержал ее.
– Что это такое? – спросил Он, показывая на бумаги.
Мариза почувствовала тепло его сильной руки, сжавшей ее пальцы.
– Это – дарственная, – пробормотала она. – На поместье.
– Какое поместье? – спросил он, непроизвольно гладя ее нежные пальцы, гладкую кожу руки.
– Фицхолл, в долине реки Уай, – выдохнула она. Хотя в комнате стоял пронизывающий холод, Мариза почувствовала, что ее тело охватывает жар.
– Это тот дом, который вы восстанавливаете? – удивился Кэм, вспомнив эскизы на ее конторке, которые она показывала ему.
– Да, тот самый, – подтвердила Мариза. – Этот дом и имение – моя личная собственность, подарок отца. Этой частью владений Фицджеральдов я могу распоряжаться по своему усмотрению, и дарственную никто не может оспорить. – Мариза говорила взволнованно, щеки ее пылали румянцем.