Королевский аркан
Шрифт:
Если бы он вынужден был говорить правду, то сказал бы охраннику, что имя в паспорте не имеет ничего общего с его собственным, а пропуск ему заранее оформили через пятые руки. Пропуск – вещь опасная: спалиться на подделке легче легкого, проще раздобыть настоящий. Он мог бы добавить, что его образ «срисован» с некоего историка, который регулярно давал многословные комментарии на телеканале «Гроза». Однако повторен не в точности, а в общих чертах, чтобы издалека глаз обманывался, подсказывая мозгу, что этого человека здесь уже видели, а вблизи не застревал на несоответствиях.
«Знаешь, что обеспечивает главное сходство разных лиц? – спросил бы старик у охранника. – Не общий абрис физиономии, не разрез глаз
Но старик в шарфе был профессиональный лжец. Он положил пропуск и паспорт перед охранником и, дожидаясь, пока его проверят, оглядел вестибюль.
Парень в куртке уже прошел к лифтам и разговаривал по телефону. Он раздраженно взмахивал свободной рукой, морщился и явно был недоволен.
Гройс впервые видел Пономарева в непосредственной близости. «Занятный ты человечек. Личико удобное, этого не отнять. Рисуй что хочешь. Мимической маски, считай, что нет, надевай любое выражение – и готов характер».
Дожидаясь, пока его оформят, Гройс как-то съежился, ссутулился; глаз его, и без того сонный, заволокла птичья пленка, и он окончательно превратился в незаметного, хоть и упорного старичка – из тех, что десятками осаждают любую телестудию. На лбу у него были написаны альтернативные теории происхождения Вселенной и исчезновения группы Дятлова.
Наконец ему отдали документы. Гройс прошаркал к лифту, опустив голову.
Лифт набился полный. На четвертом Пономарев протиснулся к выходу и быстро пошел по коридору. На старичка, который двинулся за ним, крутя по сторонам головой, он не обернулся.
Задача у Гройса была такая: проследить за Пономаревым в естественной среде.
Никита и Айнур, услышав о его идее, встали на дыбы. Кто бы ожидал иного! Одна таракана не способна прихлопнуть, а рассуждает, как будет расчленять трупы. Другой чуть что лезет в драку, но для них с Айнур предложил побег. Нет, Гройс не собирался слушать молодняк. Однако расшумелись они знатно! И бессмысленная, видите ли, его идейка, и опасная, и он подставляет себя под удар с неизвестной целью, просто потому, что хочет удовлетворить любопытство… Но на его прямой вопрос, как они предлагают установить личность Католика, отмолчались. Ответить им было нечего. «Вы его таким образом и сами не установите!» – пытался возражать Никита. «Только покажете им себя, непонятно зачем», – поддакнула Айнур.
Гройс даже растрогался, хотя виду, конечно, не показал. Обычно-то эти двое цапались, как кошка с собакой, но едва речь заходила о его безопасности, тут же объединялись в общий фронт. Хотя поди найди более разные характеры! Одна ничего не понимает в людях, зато каждая вещь ей открывается. Второму до предметов нет никакого дела, зато он умеет определить главного в компании из пяти человек еще до того, как кто-нибудь откроет рот. Гройс взял к себе Маевского не за эту способность. Парень поразил его во время случая с попыткой ограбления тем, что подхватил его игру молниеносно, без единого взгляда и намека… А ведь ничем не был Гройсу обязан. «Ты мог пулю поймать, – сказал ему потом Михаил Степанович. – Почему вмешался?» «Вы кофе купили и на себя, и на меня, – подумав, ответил Никита. – Хотя я вас не просил. Считайте, что я оценил бескорыстную заботу».
Вот так всегда: самую большую прибыль дадут двести рублей вложений. Кажется, дрянной кофеек стоил даже дешевле.
Что он мог им объяснить? «Я должен посмотреть, с кем общаются Пономарев и Бурова». Так он сказал, и это была правда. Но не вся. Кроме правды фактов, существует правда интуиции. Гройсу требовалось
своими глазами увидеть людей, работающих в «Грозе».Хотя бы одного человека: Виктора Домбровского.
Вот так живешь, думаешь, что всё про людей понимаешь… А они между тем преподносят сюрпризы. Петя Селиванов, сделавший из себя человека в футляре, был женат на Ольге Воденниковой. Шалой девке, уже тогда любившей выпить. Непутевой, ветреной… Одним словом, полной противоположности солидному угрюмому Пете. Он, кажется, лет с пяти был взрослым. Скучным и добросовестным.
И как выясняется, не совсем честным.
«Лихо тебя, Петя, жизнь потрепала. Но ты ее сам себе такую организовал. Айнур – существо юное, но в одном она права: нельзя работать с теми, кого ненавидишь. Это и душу разъедает, и ум. Твои прекрасные мозги тебя подвели, и ты уцепился за Пономарева, решив, что он – главная фигура. Возможно, это тебя и погубило».
Бывший однокашник Селиванова, которому дозвонился Митя, рассказал, что брак был студенческий, недолгий. Продлился всего два года. «Всего? – поразился Гройс. – Ничего себе – всего! Странно, что не два месяца». Как-то эти двое ухитрились продержаться друг с другом. Что могло Воденникову привлечь в скучном головастике? Усы, галстучек под шейкой, брючки со стрелками… Петя даже не пил!
Но память о Воденниковой Селиванов вымел из жизни подчистую. Даже сыну ни словом не обмолвился о первом браке. Не оставил ни одной Ольгиной фотографии, не говоря уже о совместных. Только общую институтскую не выкинул.
Должно быть, он и думать забыл о Воденниковой.
И вдруг она появилась на пороге Левашовых: с колодой карт и под чужим именем.
«Надо полагать, ты взбесился. Уж кому-кому, а тебе была известна цена ее “дара”. Но ты понимал, что сама она не смогла бы пробиться к Левашовым. За “Марианной” кто-то стоял. Как только подвернулась возможность, ты ею воспользовался: привел бывшую жену в свою келью – а жена, разумеется, была поражена не меньше тебя, – и даже пошел на немыслимый поступок: утащил у хозяина бутылку вермута, чтобы ее подпоить. Молодец! Пьяная, она выложила тебе всё как на духу.
Тебе нужны были деньги. Ты сходил с ума, живя среди чужого богатства и не имея к нему доступа. Тебе всего-то и требовалось, что на маленький уютный домик. Ну, и еще немного, чтобы сын мог спокойно заниматься своей наукой.
Ты сложил из Ольгиных рассказов полную картину происходящего. Другой бы на твоем месте отправился к тем людям, к которым втерлись в доверие эзотерики всех мастей, и предложил информацию в обмен на деньги. Даже Левашовы согласились бы тебе заплатить. Но ты был слишком амбициозен, Петя. Ты решил замахнуться на большее.
Ольга привела к тебе еще двоих таких же, как она: работающих на Пономарева и недовольных своим положением. Всем вам хотелось денег. Воденникова сидела по уши в долгах. Светлова мечтала о собственном бизнесе. Игнатову, самому известному из всех, осточертело работать на Пономарева. Настолько осточертело, что он делился своими мыслями со случайными людьми… Крепко же его всё достало.
Воденникова собрала всех, и ты изложил им свой план. Произошло это девятого мая, в безымянном районном кафе в Химках.
А потом всех вас убили, одного за другим.
Что произошло в эти два дня? Знал ли ты, когда пришли за тобой, что твои подельники мертвы? Или ты крепко спал, когда тебе выстрелили в голову?
А главное, каким образом Католик вас вычислил?»
Гройс хотел своими глазами посмотреть на человека, отдавшего распоряжение убить четверых. Пятерых, считая частного детектива Желтухина. Вместе с Маевским – шестерых, и не их вина, что последнего не случилось.
Исполнителя он уже видел. По крайней мере, одного из двух. Собственно, видит и прямо сейчас: узкая спина Пономарева маячила перед ним в двадцати шагах.