Чтение онлайн

Тут вмешался де Рипарфон, холодно заметив:

— Я знаю многих, кто на его месте был бы гораздо хуже.

Принц умолк, казалось, его буйная пылкость угасла.

— Вы правы, — подтвердил он. — От короля исходит добро. Но многое он делает по неправильным внушениям со стороны придворных.

— Король любит истину, — прибавил Рипарфон, — но его принуждают к неправде. Быть на такой высоте, и чтобы при этом не закружилась голова!.. И все же, господа, согласитесь, в древней Греции он занял бы место на Олимпе. Но Людовик XIV — первенец Бурбонов, и этого для него уже достаточно.

— Ей-Богу, он прав,

когда довольствуется этим, — весело произнес принц, вдруг забывший свою досаду, — поэтому предлагаю тост за здоровье французского короля. Да здравствует король!

Присутствующие опорожнили свои бокалы.

— А знаете, господа, что мне нравится в короле? Его любовь к хорошеньким женщинам, — усмехнувшись, произнес Фуркево.

— Это замечание открывает вашу собственную слабость, — смеясь, заметил принц.

— Что ж, не отпираюсь. Надо же разнообразить эту скучную жизнь. Что касается меня, Поля-Эмиля-Феба де Монвера, маркиза де Фуркево, я отношу к неверным того, кто не посвящает женщинам всего своего времени, сердца и мыслей.

— С такими мыслями вы отнесете меня к туркам, — улыбаясь, заметил Рипарфон.

— О, вас все знают: вы не человек…

— Гм…не понял. Как вы сказали?

— Вы мудрец. Вы имеете право быть важным и читать проповеди. Вы разрушитель мечтаний матерей, желающих выдать за вас своих дочерей. А нам, повесам, достались в удел лишь наши двадцать пять лет и наше сердце, легко покоряющееся всем хорошеньким глазкам. Я же не знаю другого развлечения, без которого я бы постригся в монахи и жил в пустыне. А что, господин де Шавайе, разве я неправ? Вы что-то молчите, но я думаю, у вас есть своя Мандана, мой прекрасный Кир?

Эктор слегка покраснел.

— Я ещё не имел пока времени изучить подобные тонкости, — ответил он.

— Помилуйте, здесь не нужна никакая наука, достаточно лишь практики, причем с самой школы.

— На случай, если вам понадобится учитель, — вмешался Рипарфон, — я знаю превосходного, и он неподалеку.

— Ну вот, это уже камешек в мой огород, — заметил принц. — За что вы на меня нападаете?

— Так вы себя узнали?

— Сократ учил: познай самого себя.

— И вы себя знаете? — смеясь, спросил Фуркево.

— Его высочество так прозорлив, — добавил Рипарфон.

— Но как тут быть, мой друг, — возразил принц, — нельзя не иметь хоть одного положительного качества, когда тебе приписывают столько пороков.

Вошедший дежурный офицер подал принцу записку. Прочтя её, принц обратился к друзьям:

— Если то, что здесь написано, подтвердится, скоро нам предстоит жаркая схватка.

— Стало быть, повеселимся немного, — оживился Фуркево.

— Бегу к товарищам в Коронный полк: ведь он будет первым в огне, — воскликнул Эктор и выбежал из комнаты.

Принц с Рипарфоном и Фуркево поехали к маршалу Маршену.

Маршал спокойно отдыхал, когда вошел герцог Орлеанский. Окна были закрыты и зашторены.

— Маршал, — разбудил его герцог, — неприятель приближается. Скоро они будут здесь.

— Какой ещё неприятель? — воскликнул маршал, протирая глаза. — Это невозможно.

— Маршал, — возразил принц, с трудом сдерживая гнев, — когда перед вами такой человек, как принц Евгений,

слово «невозможно» употреблять не должно.

— Успокойтесь. Мы опытнее его в военном деле. Возвращайтесь к себе. То, чего вы опасаетесь, не случится.

Маршал встал, желая закончить разговор. Принц в ярости топнул ногой.

— Делайте, что хотите, сударь, я больше ни во что не вмешиваюсь.

Он с подчеркнутой неучтивостью повернулся к маршалу спиной и вышел из комнаты. В молчании принц возвращался домой, изредка бросая взгляд на рассыпавшиеся в поле войска, кусая при этом побледневшие от гнева губы. Наши друзья следовали за ним.

Дома принца окружили генералы. Они настойчиво просили его снова седлать коня.

— К чему? — отвечал принц. — Я побывал на наковальне, ваша очередь посетить молот.

— Господина де Лафейяда? — спросил один из генералов. — Будем молить Бога, чтобы он забыл про нас, а уж мы-то без него обойдемся.

Между тем события не стояли на месте. Об этом красноречиво говорилось в сообщениях, поступавших на квартиру принца. «Принц Евгений овладел Пьянеццой», «Он перешел Доару», «Принц Евгений идет к нашему лагерю», «Скоро он будет на нашей передовой позиции» — все это только подстегивало сторонников принца Орлеанского все решительнее обращаться к нему с просьбами. Он, наконец, уступил требованиям совести, действовавшей заодно с его сторонниками. Но оскорбление, нанесенное Маршеном, заставило его выразиться довольно сдержанно:

— Не все ли равно, буду я сидеть в седле или на кровати?

— Наконец-то мы выходим из берлоги, — заметил Фуркево, узнав о решении принца.

Тем временем герцог отправился на встречу с Коронным полком. При приближении герцога перед фронтом солдат опять выехал де Шавайе и, обращаясь к герцогу Орлеанскому, громко произнес:

— Ваше высочество, вы не то нам обещали. Принц Евгений уже близок, а ваша шпага ещё в ножнах!

Герцог узнал его. В глазах сверкнула молния, но он рукой приветствовал Эктора.

— Маркиз, я сдержу слово и сделаю больше, чем обещал. Вперед, господа — и да будет с нами воля Божья!

Но вперед идти не пришлось: показались неприятельские шеренги. Это было в три часа утра. А в четыре часа французская армия была разбита, маршал Маршен убит, герцог Орлеанский получил ранения в ногу и руку. Командование войсками перешло к герцогу де Лафейяду.

Итак, для внука Людовика XIV Италия оказалась потеряна.

Оставив Пьемонт, армия отступала к Альпам. Грустное молчание господствовало среди солдат, изредка поглядывавших назад, как бы прощаясь взглядом с провинцией, которую они потеряли из-за глупого самодовольства своих начальников.

Раненый герцог Орлеанский лежал в своей карете. Возле него сидел молчаливый Рипарфон. Сзади ехали всадники, среди которых его друзья — Эктор и Поль. Оба несли на себе следы боя — дыры на одежде и раны на теле.

— Знаете, счастье вам покровительствует. Вы всегда будете меня побеждать, — вдруг обратился Поль к Эктору.

— Я? Интересно, почему?

— На вашей одежде пятнадцать дыр от австрийского оружия, а у меня — только тринадцать.

— Зато ваша шпага вся в крови.

— И правда, даже желтые ленты на ней покраснели…Знаете, я попрошу какую-нибудь гренобльскую даму снабдить меня лентами на будущее…