Чтение онлайн

— Что нового? — спросил он.

— Ничего, кроме того, что мой брат Карл как-то странно на вас посматривает, — ответила Маргарита.

— Я заметил.

— А вы приняли какие-нибудь меры предосторожности? — спросила Маргарита.

— У меня под одеждой кольчуга, а на боку охотничий испанский нож, отточенный, как бритва, острый, как игла, — я разрубаю им дублоны пополам.

— Ну, да хранит вас Бог! — сказала Маргарита.

Доезжачий, ехавший во главе охоты, дал знак остановиться; охота подъехала к месту лежки.

В

то время как вся эта молодежь, веселая и беззаботная, по крайней мере с виду, неслась золотым вихрем по дороге на Бонди, Екатерина, свернув в трубку драгоценный приказ, только что подписанный Карлом, велела ввести к себе в комнату человека, которому командир ее охраны отнес несколько дней назад письмо на улицу Серизе близ Арсенала. Широкая повязка из тафты, похожая на погребальный венчик, скрывала один глаз этого человека, оставляя на виду другой глаз, горбину ястребиного носа меж двух выпиравших скул и покрытую седеющей бородкой нижнюю часть лица. На нем был длинный плотный плащ, под которым, видимо, скрывался целый арсенал. Коме того, вопреки обычаю являться ко двору без оружия, у него сбоку висела большая боевая шпага с двойной гардой. Одна рука все время скрывалась под плащом, нащупывая рукоять кинжала.

— A-а, вот и вы! — сказала королева-мать, усаживаясь в кресло. — Вы знаете, что после дня святого Варфоломея, когда вы оказали нам неоценимые услуги, я обещала, что не оставлю вас без дела. Теперь для этого явилась возможность, вернее — я создала ее сама. Поблагодарите же меня за это.

— Ваше величество, нижайше вас благодарю, — раболепно, но не без наглости, ответил человек с черной повязкой.

— Воспользуйтесь этой возможностью, месье; она не повторится в вашей жизни.

— Мадам, я жду… только поначалу я опасаюсь…

— …что это дело не очень громкое? Не такое, до каких охочи те, кто желает выдвинуться? Однако поручение, которое имею я в виду, такого рода, что вам могли бы позавидовать Таван и даже Гизы.

— Мадам, поверьте мне, каково бы оно ни было, я весь в распоряжении вашего величества.

— В таком случае прочтите, — сказала Екатерина, передавая ему королевский приказ.

Человек пробежал его глазами и побледнел.

— Как! Арестовать короля Наваррского?! — воскликнул он.

— Ну, и что же тут необыкновенного?

— Но ведь короля, мадам! Воистину, я думаю, что для этого я дворянин слишком низкого ранга.

— Мое доверие делает вас, господин Морвель, первым в ряду моих придворных дворян, — ответила Екатерина.

— Приношу глубокую благодарность вашему величеству, — сказал убийца с волнением, в котором чувствовалось колебание.

— Так вы исполните?

— Раз ваше величество приказывает — мой долг повиноваться.

— Да, я приказываю.

— Тогда я повинуюсь.

— Как вы возьметесь за это дело?

— Пока не знаю, мадам. Я очень бы желал, чтобы вы, ваше величество, дали мне наставление.

— Вы боитесь шума?

— Сознаюсь — да!

— Возьмите с собой двенадцать человек, а если надо, то и больше.

— Конечно, ваше величество, я понимаю это как разрешение принять все меры для успеха, за что я очень вам признателен; но в каком месте я должен взять короля Наваррского?

— Там,

где сочтете для себя удобным.

— Если возможно, то лучше в таком месте, где мне была бы обеспечена полная безопасность.

— Понимаю. В каком-нибудь королевском дворце… например в Лувре. Что вы на это скажете?

— О, если бы ваше величество мне разрешили, это было бы великой милостью.

— Хорошо, возьмите его в Лувре.

— А в какой части Лувра?

— У него в комнате.

— Когда, ваше величество?

— Сегодня вечером или лучше — ночью.

— Хорошо, мадам, а теперь соблаговолите дать мне указания в одном отношении…

— В каком?

— В степени уважения к сану…

— Уважение… Сан!.. — насмешливо повторила Екатерина. — Вам разве не известно, что король Французский никому не обязан оказывать уважение в своем королевстве, где ему нет равных по сану?

Морвель еще раз низко поклонился:

— И все же, ваше величество, разрешите мне остановиться на этом вопросе?

— Разрешаю.

— А что если король Наваррский будет оспаривать подлинность приказа? Это маловероятно, но все-таки…

— Наоборот; наверное, так и будет.

— Будет оспаривать?

— Несомненно.

— Но тогда он откажется повиноваться!

— Боюсь, что да.

— И окажет сопротивление!

— Вероятно.

— Ах, черт возьми! — произнес Морвель. — Но в таком случае…

— В каком? — спросила Екатерина, пристально глядя на Морвеля.

— В случае сопротивления — что тогда делать?

— А как вы поступаете, господин Морвель, когда у вас в руках королевский приказ, то есть когда вы представляете короля, а вам оказывают сопротивление?

— Ваше величество! Когда мне оказана подобная честь и дело касается простого дворянина, я убиваю.

— Я уже сказала вам, месье, и вы не могли этого забыть, что король в своем королевстве не считается ни с каким саном! Иными словами, во Франции есть только один король — король Французский, а все другие перед ним, даже носящие самый высокий титул, — простые дворяне.

Морвель начинал понимать и побледнел:

— Ого! Шутка ли, убить короля Наваррского!

— Кто вам сказал — убить? Где у вас приказ убить его? Королю угодно отправить Генриха Наваррского в Бастилию, и приказом предписано только это. Если он даст себя арестовать — отлично! Но так как он не даст себя арестовать, окажет сопротивление и попытается вас убить…

Морвель снова побледнел.

— …вы будете защищаться, — продолжала Екатерина. — Нельзя же требовать от такого храброго человека, как вы, чтобы он дал себя убить, не пытаясь защищаться; а при защите — ничего не поделаешь! — мало ли что может случиться! Понятно вам?

— Да, ваше величество, а все-таки…

— Хорошо, вам хочется, чтобы после слова «взять» я приписала своей рукой «живого или мертвого»?

— Признаться, это облегчило бы мне совесть.

— Если вы думаете, что без этого нельзя исполнить поручение, придется так и сделать.

И Екатерина, пожав плечами, развернула приказ и приписала: «живого или мертвого».

— Возьмите, — сказала она, — этого довольно?

— Да, мадам, — отвечал Морвель. — Но я прошу ваше величество предоставить исполнение приказа в мое полное распоряжение.