Королева говорит
Шрифт:
Иногда королеве приходилось останавливаться и произносить небольшие речи без подготовки. Она не выказывала ни растерянности, ни усталости, ни раздражения, хотя наедине со своим окружением иногда могла позволить себе пожаловаться. “Как это утомительно! – говорила она. – Видимо, у меня такое лицо, что я выгляжу злой, когда не улыбаюсь… Но ведь после двух часов непрерывных улыбок у любого человека начнется нервный тик! И вот как только я перестаю улыбаться, кто-нибудь непременно скажет: “Она, что, не в духе?”
И Елизавета улыбалась, улыбалась, пока не начинало сводить скулы. Ее наградой было обожание толпы: статистики подсчитали, что за время визита королевы в Австралию три четверти населения видели ее лично.
Однако бывали времена, когда даже железная воля Елизаветы не выдерживала испытания. В
С самого начала австралийское путешествие было не из легких, и иногда королева задумывалась, стоят ли заокеанские визиты таких нечеловеческих усилий с ее стороны и достойна ли она принимать как должное откровенное обожание толпы. Она “работала” королевой совсем недолго, и эта роль все еще пугала ее. Однако Елизавета не делилась с публикой сомнениями и переживаниями. Она понимала, что, будучи главой великой державы с многовековыми традициями, просто не вправе поддаваться эгоистическим порывам и жалеть себя. Украдкой прижавшись к мужу и тихо пожаловавшись ему, Елизавета собралась с силами и с улыбкой блестяще провела следующие раунды переговоров и встреч.
На официальном открытии сессии парламента в Канберре королева обратилась к австралийцам с неожиданно эмоциональной речью: “Мне особенно приятно сегодня говорить с вами не из-за моря, но лично присутствовать на открытии сессии вашего парламента”.
Королева никогда не пишет обращений к парламенту сама, но с удовольствием подчеркивает, что хотя и живет в Великобритании, всегда чувствует себя частью страны, которую посещает. Она прекрасно понимает, как важно установить человеческий контакт с подданными.
Официальный прием в Парламентском дворце в тот вечер стал великолепным завершением утомительного дня. Премьер-министр Роберт Мензис вручил королеве бриллиантовую брошь, искусно выполненную в виде нескольких веточек акации, национального цветка Австралии.
Сидя рядом с главой страны, королева обратилась по радио к народу Австралии. Она говорила о том, как повезло Австралии, что война не докатилась сюда, и как благодарна была Европа за оружие, продовольствие и другую помощь, приходившую из Южного полушария. Отметив добрый нрав населения и его уверенность в будущем своей страны, Елизавета сказала: “Ваша страна – просторная и плодородная, люди – здоровы и полны сил. Лишь абсолютный пессимист может сомневаться в будущем процветании Австралии”.
Королевская чета вернулась домой в мае 1954-го. Встречать королеву и принца Филиппа отправили яхту “Британия” – это был ее первый самостоятельный рейс. На борту папу и маму встречали радостные и взволнованные Чарльз и Анна. Впервые супруги совершили такое длительное путешествие по морю на яхте: посетив Мальту и Гибралтар, “Британия” взяла курс на Портсмут, а затем, войдя в устье Темзы, бросила якорь в Лондонском порту.
Елизавета провела на яхте незабываемые часы: ведь она принимала непосредственное участие в разработке дизайна судна, с помощью архитектора сэра Хью Кассона придумывала отделку королевских апартаментов. Золотая линия, проходящая посередине корпуса по всей длине яхты, – ее идея. Елизавета хотела, чтобы “Британия” стала символом Великобритании. Но, потратив
тысячи фунтов на отделку интерьеров, Елизавета довольно непоследовательно заявила, что подушки и одеяла можно взять со старой яхты, и тут же заказала дюжины новых льняных простыней и наволочек с королевской монограммой.После коронации и успешного тура по странам Содружества интерес к королевской чете необычайно возрос. С развитием телевидения людям уже не нужно было ходить в кино, чтобы увидеть новостные ролики, – теперь их можно было смотреть дома, сидя на диване. Вести о том, что “Британия” приближается к английским берегам, разнеслись среди жителей столицы с быстротой лесного пожара. Сотни больших и малых частных судов сопровождали яхту, в то время как морская эскадра салютовала ей оружейными залпами. Прием, который нация оказала Елизавете, показал, что уважение и любовь к монархии живут в сердцах англичан.
В Рождественской речи в тот год Елизавета подробно рассказала о великолепном приеме, оказанном ей в Новой Зеландии, и о гостеприимстве ее жителей. С детства приученная делать все по протоколу, окруженная придворными, соблюдающими строгий регламент в отношении любого движения венценосной особы, королева отдохнула душой среди живых и непосредственных, как дети, “антиподов”. Ей также очень понравились жаркий, сухой климат и природа этой страны. Она с искренним чувством говорила о теплом приеме, устроенном местными жителями, и о том, как она чувствовала себя “своей среди своих” – не королевой с рекламного плаката, а живым человеком. В конце она призналась, что ей было очень тяжело встречать Рождество вдали от дома и детей, и еще раз подчеркнула, как важно для любой семьи проводить время вместе.
Конечно, впечатление, которое королева производила на окружающих, во многом поддерживалось ее умело подобранным гардеробом и умением держаться.
Маэстро моды сэр Норман Хартнелл создал для королевы гардероб платьев и костюмов с учетом не только разных климатических зон и формата мероприятий, в которых она должна была участвовать, но и интересов огромного количества людей, ждущих ее появления под дождем или под палящим солнцем в течение многих часов. Для них встреча с королевой, возможно, была самым значительным событием в жизни, и поэтому их нельзя было разочаровывать.
О Хартнелле говорили так: “Он не просто создавал моду. Когда женщины носили его платья, они чувствовали себя прекрасными: эти платья любую женщину превращали в принцессу…” В течение многих лет он одевал английскую королевскую семью, и элегантный стиль британских аристократок – в немалой степени его заслуга.
Норман Бишоп Хартнелл (Sir Norman Bishop Hartnell, 1901–1979) родился в большой семье и был младшим ребенком из шести. “Мой интерес к моде появился вместе с коробкой цветных карандашей”, – вспоминал модельер. Первыми клиентками Хартнелла стали матери и сестры его кембриджских приятелей; круг клиентов быстро расширялся, и к началу 1930-х Норман Хартнелл уже одевал высший свет. Он работал порой для целых семей, создавая “семейные ансамбли”. Однако всемирную славу ему принесли наряды, созданные для молодой королевы Елизаветы II, в особенности свадебный наряд в 1947-м и коронационный в 1953-м.
В течение многих месяцев до отъезда королевской четы Хартнелл еженедельно встречался с Елизаветой, обсуждая и выбирая фасоны, ткани и аксессуары. Внимательный глаз королевы замечал малейшие недостатки нарядов: кривую линию подола или плохо проглаженную складку. Елизавета особо не любила наряжаться, но прекрасно понимала, какую важную роль играет имидж в жизни публичных персон. Бывшая гувернантка, а ныне ее костюмерша и наперсница Бобо Макдональд и две горничные проводили часы, упаковывая туалеты и посылая их вперед “по маршруту”. Хартнелл выдал Бобо небольшие записные книжки с набросками ста пятидесяти платьев и костюмов королевы “на каждый день” и подробными инструкциями, с какими аксессуарами и обувью их следует надевать. Другой набор записных книжек касался вечерних туалетов, предназначенных для банкетов, официальных приемов и ужинов (в 1950-х вечерние платья все еще носили).