Чтение онлайн

— Ты должен, — шепнула она и прижалась губами к его губам.

— Эви, до полуночи мы сможем придумать план. Ты не должна этого делать.

— Пожалуйста, мне необходимо, чтобы ты сделал это ради меня. Я не могу оставить в своей крови хотя бы ничтожное количество магии.

Лахлан посмотрел ей в лицо и увидел там отчаяние и страх. Господи, что же ему делать? Будет ли она на самом деле в большей безопасности, если у нее не останется магии?

— Дорогая, я не могу этого сделать. У нас еще есть время, мы придумаем что-нибудь.

— Нет, — она решительно замотала головой, — это единственный выход!

Он

заставил себя подчиниться ее желанию. Как только они победят врагов и заберут ребенка, он попросит у нее прощения. Его больше не привлекала ее кровь, его притягивала сама Эванджелина, ему хотелось оказаться в тепле ее плотных ножен и избавиться от страха, что он может потерять ее.

Лахлан уложил ее на кровать и последовал за ней; Эванджелина выгибалась и извивалась под ним, как будто старалась быть еще ближе; он нужен был ей так же, как она ему. Лахлан не хотел лишать их обоих удовольствия, которое они получали от секса, но и не хотел оставить Эванджелину без сил.

— Пожалуй, следует подождать до возвращения. Дождаться, пока все закончится.

— Я не хочу ждать. Возможно, мы не…

Она прикусила зубами нижнюю губу и повернула голову на подушке, чтобы спрятать от него взгляд, но Лахлан все же успел заметить влагу, собравшуюся у нее в глазах.

— Нет. Я никому не позволю обидеть тебя, моя очаровательная жена, никогда.

Он покрывал поцелуями нежную линию ее подбородка, решив прогнать ее страх и своими ласками и своим телом показать Эванджелине, как много она для него значит.

Эванджелина дожидалась, пока Лахлан повернется к ней спиной, чтобы выбраться из постели. Она не хотела, чтобы он увидел, как она слаба — а она едва могла пошевелить руками и ногами. В глубине души Эванджелина знала, что Иский прав, ее магия не вернется.

Решив не предаваться печали, она посмотрела на мужа: уже одетый в штаны и рубашку он, поставив ногу на кресло и нагнув голову, тщательно прятал в сапог свой кинжал. Огонь камина освещал его мистическим светом, как будто напоминая Эванджелине, что главное — это его безопасность, а все остальное не имеет значения. Она знала, что ее жертва не была напрасной. Лахлан будет хорошо защищен, и Ламон и Урсула не смогут использовать ее, чтобы открыть дверь в преисподнюю.

Медленно передвинувшись к спинке кровати, Эванджелина обхватила пальцами толстую дубовую стойку спинки и с трудом встала, но ноги у нее подкосились, и она, испуганно вскрикнув, упала на пол.

Злобно выругавшись, Лахлан быстро подошел к ней, помог подняться и, усадив на кровать, положил ладони ей на щеки.

— Мне хотелось бы иметь время, чтобы ты хоть немного восстановила силы, но у нас его нет.

Взмахнув рукой, он одел Эванджелину в штаны и рубашку.

— Когда мы вернемся в Острова, ты целый месяц будешь оставаться в постели, — пообещал Лахлан.

— Одна? — улыбнулась Эванджелина.

Ее тело все еще пело от удовольствия, которое Лахлан доставил ей раньше. Она мечтала о его ласках и о той уверенности, которую нашла в его силе. Эванджелина была удивлена, что, несмотря на утрату магии, она получила не только удовольствие от его всепоглощающей страсти — ее мысли были взбудоражены,

ее страхи взяли над ней верх, но Лахлан смог прогнать их. Теперь она доверяла ему больше, чем кому бы то ни было другому.

— Нет, Эви, ты больше никогда не будешь одна.

— И ты тоже.

Теперь они были вдвоем.

Лахлан потянулся за своим мечом, но она остановила его, накрыв рукой его руку.

— Я думаю, тебе лучше оставить меч здесь. Нельзя, чтобы он попал к Ламону или Урсуле.

— Я этого не допущу. — Он многозначительно поднял бровь, но потом провел пальцами по рукояти и уступил. — Да, ты права. Последнее время мой клинок демонстрирует свои цвета, как он делал это для Сирены. Я не возражаю, но это не помогает, когда нужно ночью схватить кого-то, оставаясь незамеченным. — Склонив к Эванджелине голову, он провел по ее губам подушечкой большого пальца. — Я заметил, что когда он так светится, ты улыбаешься. Почему?

— Меч усиливает твои эмоции. Только недавно он давал знать…

Эванджелина замолчала. Ей не хотелось напоминать Лахлану, почему он замкнулся в себе.

— Понимаю, — отозвался он, поразмыслив над ее ответом, и, сжав одной рукой отделанную драгоценными камнями рукоять, другой привлек Эванджелину к себе.

Слегка касаясь, он потерся губами о ее губы, а потом прижался к ним обжигающим душу поцелуем.

— Что это означает? — спросил он, подняв перед ней свой меч.

— Это означает, что ты счастлив, — ответила она, проведя пальцем по золотому свечению клинка.

— Нет, если бы он правильно отражал мои чувства, то это было бы не счастье, а любовь: Я люблю тебя, Эви. Если чему-то суждено случиться, я хочу, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю.

Ее сердце наполнилось радостью, но одновременно и тревогой.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что может что-то случиться? В твоем мизинце больше силы, чем у всех фэй вместе взятых.

— Да, ты права, — засмеялся Лахлан.

Сдержав слезы, Эванджелина взяла в руки его лицо.

— Я не могу даже выразить, как люблю тебя, Лахлан Маклауд, люблю больше, чем ты можешь себе представить.

— Давай на этом закончим, чтобы ты могла изложить все причины, по которым полюбила меня. Я уверен, их много, а сейчас у нас нет на это времени.

Лахлан перенес их на холмы рядом с Лох-Нессом.

— Опусти меня, — настойчивым шепотом потребовала Эванджелина.

Но Лахлан медлил. Было бы лучше, если бы Урсула и Ламон не догадались о ее слабости, но было трудно не заметить ее бледность.

— Господи, Эви! — вскрикнул он, когда Эванджелину ущипнула его за предплечье.

— Мне просто нужно было привлечь твое внимание, — раздраженно выдохнув, объяснила она. — И кроме того, это совсем не больно.

— Слова всегда лучше, — проворчал Лахлан и осторожно поставил Эванджелину на ноги.

— Я говорила, но ты не обращал на меня внимания, — отозвалась она, осматривая серебристые березы, росшие на крутых склонах. — Помни, ты не должен беспокоиться обо мне. Как только заберешь сына, сразу же отправляйся с ним в Армадейл, а за мной вернешься потом.

— Это мне решать, а не тебе. Если я смогу одновременно забрать и тебя, и ребенка, я так и сделаю. Нет, — сказал он, когда Эванджелина попыталась возразить, — чем меньше времени ты проведешь в их руках, тем лучше.