Чтение онлайн

Полагаю, вы приняли к сведению, что. хотя совершилось насилие и убийство, против моего клиента не выдвинуто обвинения в изнасиловании. Это указывает на шаткость всего обвинения. Ваша честь, учитывая отсутствие убедительных доказательств, я предлагаю отвести обвинение против Лэрри Юджина Муди.

– Отказано, – сказал судья. – Обращаетесь ли вы с просьбой взять обвиняемого на поруки?

– Да, ваша честь. Прошу вас принять к сведению, что заслушанные здесь показания, на которых построено обвинение против моего клиента, мягко говоря, не являются исчерпывающими. Есть подтверждение алиби Лэрри Муди. Он показал себя стабильной личностью, занимает достаточно прочное положение

в обществе, продуктивно работает, о нем хорошо отзывается работодатель, но у пего нет сбережений, а лишь финансовые обязательства, подлежащие погашению. Поэтому ему важно немедленно возобновить работу. Нет оснований опасаться, что он захочет избежать правосудия. Прошу при взятии на поруки установить залог в десять тысяч долларов.

Судья посмотрел на Элтона Хантера и поднял брови.

Хантер приподнялся.

– Ваша честь, обвинение возражает против взятия на поруки...

– Послушайте-ка, – сказал Уилл, вставая во весь рост, – мы готовы, если необходимо, внести значительный залог, но определенно нет никаких оснований отказывать в этом деле во взятии на поруки.

Судья посмотрел на Уилла.

– Садитесь, мистер Ли, – распорядился он. – Вы уже сказали свое слово.

Уилл сел.

– Ваша честь, – продолжал. Элтон Хантер, – мистер Муди обвиняется в тяжелом уголовном преступлении, которое потрясло все общество. Его нельзя отпускать свободно гулять по улицам.

Судья сделал маленькую паузу.

– Во взятии на поруки отказано, – объявил он. – Дело передается в Большое жюри, которое, – он вопросительно посмотрел на Хантера, – заседает на этой неделе.

– Правильно, ваша честь, – ответил Хантер. – Я намерен представить дело в четверг, когда будут доступны копии отчетов о вскрытии и о лабораторных анализах.

– Хорошо, – сказал судья. – Мистер Ли, если обвинение действительно столь шаткое, Большое жюри откажется от него, и ваш клиент выйдет на свободу до конца недели. – Судья поднялся. – Слушания закончены.

– Всем встать!

Когда судья удалился, Уилл снова сел рядом с Лэрри.

– Сожалею, но в делах такого рода редко удается взять обвиняемого на поруки.

– Но ведь судья сказал, что Большое жюри может и не выдвинуть против меня обвинения, – с надеждой высказался Муди.

– Увы, – возразил Уилл, – я не смогу просить за вас там. В принципе обвинение может добиться от Большого жюри всего, чего хочет. Боюсь, вам придется побыть в тюрьме до самого суда. Мы постараемся, чтобы это было не слишком тягостно для вас.

Муди с грустью кивнул.

– Что ж, благодарю вас, по крайней мере, за хорошую работу. Вы превратили слушания в ад для шерифа.

Уилл усмехнулся.

– Подождите-ка, я еще вызову его в свидетели на суде.

Пока Муди целовал Чарлену и говорил со своим боссом, Уилл оглянулся по сторонам и обратил внимание на людей, которых здесь раньше не видел. Пожилая пара черных стоя беседовала с очень высоким, очень черным человеком. Уилл узнал Мартина Вашингтона, руководителя группы юристов АРР – «Адвокаты за расовое равенство». Это сулило гласность, может быть, демонстрации. Новость такая, что хуже некуда.

Другой человек, белый, поговорив с Элтоном Хантером, направился к Уиллу и представился:

– Мистер Ли, – сказал он, – я Ник Доннер из южного бюро «Нью-Йорк таймс».

Уилл пожал ему руку. «О Боже, – думал он, – это все, что мне нужно».

Уилл наклонился и заглянул в глаза Бенджамину Карру. Они были широко открыты. Лицо сенатора было лишено какого бы то ни было выражения, и Уиллу вспомнилось, что он никогда

не видел Карра таким отрешенным от всего. В его чертах проступило что-то детское, мягкое. Он едва ли не улыбался.

Доктор сказал, что Карр, возможно, что-то и понимает, но если и так, он не в состоянии реагировать.

Уилл придвинул к кровати стул и взял безвольную руку Карра.

– Сенатор, – сказал он, – это Уилл. Я знаю, что вы не можете говорить, но надеюсь, можете меня понимать. Вы пережили инсульт. Худшее позади. Наступила стабильность, но доктор еще не в силах сказать... когда восстановится ваша речь... Мисс Эмми все время находится здесь, также и Джаспер. Оба сейчас отдыхают. Губернатор прилетел сразу, как только узнал о случившемся, но ему пришлось вернуться в Атланту. Доктор и я говорили с судьей. Тот подписал распоряжение, предоставляющее мне возможность временно вести ваши дела. Минни и Джаспер присмотрят за домом, будут оплачивать счета и тому подобное. Я смогу принимать любые решения, пока вы не встанете на ноги. Сенатор, вы поправитесь и скоро станете самим собой. Я продолжаю планировать вашу выборную кампанию, так что не подводите меня, вы слышите? Я передал всем сотрудникам, что ничто не изменилось, – солгал он.

Лицо Карра было по-прежнему неподвижным, но, к удивлению Уилла, он почувствовал усилие его руки, будто сенатор пытался пожать ему руку.

– Это хорошо, сенатор, – сказал Уилл. – Кажется, вы можете двигать рукой. Продолжайте это, хорошо?

Карр прикрыл глаза, будто хотел уснуть. Уилл стиснул его руку и удалился.

В коридоре он встретил доктора Дэниелса.

– Похоже, он двигает рукой, доктор, – взволнованно произнес Уилл.

На лице доктора отразилось сомнение.

– Не думаю, что он уже способен на это. Вероятно, то был просто мышечный спазм.

– Есть ли у него шансы на восстановление речи и чувствительности конечностей?

– Трудно сказать, – ответил доктор. – Я наблюдал людей, которые сравнительно быстро обретали подвижность после весьма серьезных ударов. Другие так и оставались парализованными, хотя нарушения их двигательных систем казались мне не столь серьезными.

– Но он, похоже, схватил мою руку! Если это не спазм, то что?

– Это хороший признак. Значит, лечение поможет сенатору многое восстановить. Не исключено, что я отправлю его домой через несколько дней, может быть, к Рождеству. Надо следить за его реакциями.

– Скажу откровенно, что он надеялся выиграть выборы r следующем ноябре. Есть у него какой-нибудь шанс снова встать в строй? По сути, ему не надо вести очередную кампанию, а столько смотреть в телекамеру и говорить. Разумеется, мыслить и связно выражать свои мысли. Его жизнь зависит, собственно, от того, сможет ли он работать в сенате. Если нет – он умрет.

Некоторое время доктор молчал.

– Уилл, – наконец произнес он, – я многого не знаю, но любой пациент, при прочих равных условиях, мобилизует неведомые резервы своего организма, если рассчитывает на будущее. Во всяком случае, разговоры о предстоящей работе ему не повредят.

– Доктор, – сказал Уилл, – могу я попросить вас об одолжении? Отвечая на вопросы газетчиков и телевизионщиков, хотя бы намекните, что Карр уже сознательно реагирует на внешние раздражители. Лгать не надо, но он ведь пытался пожать мою руку. Сейчас очень важно, чтобы не утвердилось мнение, что он – паралитик. Чтобы никто не рассчитывал, что Бенджамин Карр вышел в тираж.

– Вы имеете в виду Мака Дина? – спросил доктор. – Полагаю, наш губернатор спит и видит себя сенатором, не так ли? Ведь он, безусловно, не может стать губернатором в третий раз.