Кориолан
Шрифт:
Вот ты как думаешь? А в какую сторону полетел бы, по-твоему, мой ум?
Ну, твой-то не так быстро из башки выберется: он в нее чересчур крепко заколочен; а если все-таки вырвется на свободу, то наверняка полетит на юг.
Это почему же именно на юг?
Да
Никак ты без своих шуточек не можешь. Да ладно, продолжай.
Так как же порешили? Отдадим ему голоса или нет? Впрочем, ничего они не изменят: большинство и так за него. А я скажу все-таки: будь он с народом помягче, не было бы человека достойнее.
Входит Кориолан в одежде смирения и Менений.
А вот и он сам идет в одежде смирения. Примечайте получше, как он себя с нами держать станет. Толпиться нам всем ни к чему: будем подходить к тому месту, где он стоит, по одному, по двое, по трое. Пусть каждого поодиночке попросит, чтобы каждому выпала честь собственный голос собственным языком отдать. Идите-ка за мной: я вам покажу, как мимо него проходить надо.
Согласны, согласны.
Горожане уходят.
Нет, ты неправ: блюли обычай этот
Достойнейшие люди.
Что сказать мне?
«Мой друг…» Чума тебя возьми! Никак
На нужный лад язык я не настрою.
"Взгляни, вот раны, друг! Служа отчизне,
Я получил их в час, когда, как стадо,
Твои собратья с ревом удирали
От грохота своих же барабанов!"
О небо! Нет, не так. Проси их вспомнить
Твои заслуги.
Их? Мои заслуги?
К чертям! Пусть лучше обо мне забудут,
Как и о добродетели, которой
Жрецы их тщетно учат.
Ты упрямством
Испортишь все. Ну, я пойду. Прошу,
Будь с ними поприветливей.
Сначала
Пусть зубы вычистят себе и рожи
Умоют.
Входят двое горожан.
Вот подходят сразу двое.
Входит третий горожанин.
Вы, конечно, знаете, почему я здесь стою.
Знаем, знаем. А все-таки ответь, что же тебя сюда привело?
Мои
собственные заслуги.Твои собственные заслуги?
Да, но пришел-то я сюда не по собственной воле.
Как — не по собственной воле?
По собственной воле я никогда бы не стал у нищего милостыню клянчить.
Ты все-таки помни, что если мы тебе что-нибудь даем, то и от тебя кое-что надеемся получить.
Вот и хорошо. Тогда скажи напрямик: в какой цене у вас должность консула.
Цена ее — дружеская просьба.
Дружеская? Изволь. Отдай мне свой голос, приятель. А я тебе покажу свои раны, когда мы будем наедине.
(Второму горожанину.) И ты, приятель, дай мне свой голос. Что скажешь?
Он твой, доблестный воин.
Что ж, по рукам! Вот я и выпросил себе два достойных голоса. Благодарю за подаяние. Прощайте.
Как-то странно все это.
Если б снова пришлось… Ну, сделанного не воротишь.
Три горожанинауходят.
Входят два других горожанина.
Если вы настроены так, чтоб я был консулом, отдайте мне ваши голоса. Вы же видите: я одет, как полагается по обычаю.
Ты честно служил отечеству, но служба твоя не была честной.
Это что, загадка?
Для его врагов ты был бичом, а для его друзей — скорпионом: ты никогда не любил простого народа.
Значит, ты должен еще больше ценить меня за то, что я не якшался запросто с кем попало. Впрочем, я готов льстить моему названому братцу — народу, чтобы снискать его драгоценное уважение, раз он согласен его оказывать только на таком условии. Если мудрому народу милей согнутая спина, чем прямое сердце, что ж, я выучусь кланяться пониже и корчить сладкие рожи на манер тех, к кому он благоволит; словом, буду прислуживаться ко встречному и поперечному. Поэтому прошу вас: изберите меня консулом.