Чтение онлайн

Амина приняла твердое решение, и патер Матео напрасно пытался переубедить ее. Безутешным покинул монах тюрьму. Его мучила мысль, что Амина должна умереть такой ужасной смертью. Он упрекал себя в поспешности, не желал видеть несчастную, мужество и стойкость которой, сравнимые разве что с безумием, изумляли его. Потом он снова вспоминал дружеское обхождение с ним Филиппа и задумывался, в каком свете он предстанет перед ним и что ответит на его вопросы.

Через две недели Амину снова спросили в суде, признается ли она. Амина отказалась признать вину. Тогда прокуратор зачитал ей обвинение. Она обвинялась священником Матео в том, что занималась запретным

искусством черной магии. Показания Педрино, вдовы и других подтверждали это обвинение. Проявляя рвение, патер Матео указывал также, что она занималась магией еще в Тернёзене. Упоминал он и о том, что во время шторма, когда все потеряли надежду на спасение, она предсказала, что судно не затонет.

Когда был зачитан последний пункт обвинения, Амина одарила патера Матео взглядом, полным презрения.

Затем ее спросили: что она может сказать в свою защиту?

— Что можно ответить на такое обвинение? — отвечала Амина. — Возьмите хотя бы последний пункт. Меня обвиняют в колдовстве потому, что я не была так труслива, как те христиане! И кто делает это? Слабоумный старец! Но я отплачу ему! Скажите, если человек знает, что совершается неправедность или она будет совершена, и скрывает или допускает ее свершение, является ли такой человек соучастником?

— Да, — подтвердил старший инквизитор, которого сразу же заинтересовали причины этого вопроса.

— Ну, тогда я обвиняю… — Амина была уже готова сообщить, что заблуждения ее мужа относительно корабля-призрака были известны патеру Матео и священнику Сайзену и что те не разубедили его. Но тут ей в голову пришла мысль, что она втянет в это дело Филиппа, и сдержалась.

— Так кого же вы обвиняете? — спросил старший инквизитор.

— Никого. — Амина сникла. Скрестив на груди руки, она опустила голову.

— Говори, несчастная!

Амина молчала.

— Пытки заставят тебя заговорить!

— Вы никогда не заставите меня заговорить! — отвечала стойкая женщина. — Пытайте меня до смерти! Я предпочту ее публичной казни!

Судьи посовещались. Было очевидно, что пытками они тут ничего не добьются, и отказались от них.

— Вы так и не признаете себя виновной? — переспросил старший инквизитор.

— Нет! — отвечала пленница.

— Уведите ее!

Вечером, за день до аутодафе, патер Матео попытался вновь переубедить Амину, но та отвечала:

— Завтра все будет кончено. Оставьте меня в покое!

Возвратившись к своему другу, Крантц передал ему содержание разговора с комендантом и историю, которую он поведал тому.

— Я сказал ему, что только вы знаете то место, где зарыт клад, — добавил Крантц. — Я хотел, чтобы он послал вас туда, поскольку меня он, видимо, будет держать здесь в качестве заложника. Обо мне, если вам удастся бежать и встретиться с женой, не беспокойтесь.

— Так не пойдет, Крантц. Ты должен быть вместе со мной, — возразил Филипп. — К тому же у меня такое предчувствие, что счастье мне больше не улыбнется, если я расстанусь с тобой.

Послышался негромкий стук. Филипп открыл дверь. В комнату вошел солдат Педро Лусильо. Он тщательно прикрыл за собой дверь, знаком дал понять, чтобы друзья молчали, и шепотом передал им суть разговора коменданта с самим собой, который он подслушал.

— Устройте по возможности так, чтобы я тоже был с вами, — закончил солдат. — А теперь мне пора уходить. Комендант все еще спит.

Педро выскользнул за дверь и тихонько пробрался к своему

посту.

— Мерзавец! — прошептал Крантц. — Но мы перехитрим его. Вы правы, Вандердекен, я должен идти с вами, вам пригодится моя помощь. Нужно будет только убедить коменданта, чтобы он тоже поплыл на тот остров. Надо хорошенько подумать над этим! Спокойной ночи!

На следующее утро комендант пригласил наших друзей к себе на завтрак. Он принял их необычайно любезно, но особенно вежлив он был с Филиппом и после завтрака обратился к нему:

— Сеньор, я обдумал все, о чем рассказал мне ваш друг, и поразмыслил над появлением привидения, которое вчера устроило здесь такую кутерьму. Я должен извиниться перед вами за мои опрометчивые действия. Следуя религиозному чувству, которое свойственно каждому настоящему католику, я пришел к убеждению, что должен принять на хранение ценности, предназначенные для святой церкви. Поэтому я предлагаю вам отправиться на тот остров с моими солдатами и привезти клад сюда. Если тем временем сюда зайдет какой-нибудь корабль, я задержу его на рейде до вашего возвращения, чтобы вы могли потом переправить в Гоа мои письма и те драгоценности. Это будет лучшая рекомендация для властей, и вы сможете потом неплохо провести время. Кроме того, сеньор, вы встретитесь там со своей супругой, чье очарование произвело на меня неизгладимое впечатление. Простите меня за то, что я упоминал ее имя без должного уважения, но я же не знал, что она замужем за таким уважаемым человеком. Если вы согласны с моим предложением, я буду рад отдать соответствующие указания.

— Я тоже истинный католик и с превеликим удовольствием укажу вам то место, где зарыт клад, — отвечал Филипп. — Ваши извинения в отношении моей супруги мной охотно принимаются, поскольку я теперь знаю, что вы были введены в заблуждение относительно ее настоящего положения. Однако в деле с кладом мне не все ясно. Вы отдаете мне под командование своих солдат, но будут ли они подчиняться мне? Можно ли доверять им?

— Не беспокойтесь, сеньор. Это бравые ребята, и нет необходимости, чтобы вас сопровождал ваш друг. Мне очень хотелось бы, чтобы он составил мне компанию во время вашего отсутствия.

— Я должен возразить вам, — отвечал Филипп. — В одиночку мне не хотелось бы ввязываться в это дело.

— Позвольте мне высказать кое-какие соображения, — подал голос Крантц. — Стоит, наверное, вспомнить, комендант, что богатства эти немалые и ваши люди увидят их. Но поскольку многие из них, видимо, желают вернуться на родину, то, оказавшись на отдаленном острове с двумя иностранцами, если и я буду там, они легко могут соблазниться и попытаться завладеть золотом. Расправившись с нами и заполучив клад, им нужно будет только поплыть на юг, чтобы достичь Бантама и оказаться в безопасности со своей добычей. Если же вы, комендант, будете сопровождать нас, то таких мыслей у них не возникнет. Ваше присутствие, ваш вид…

— Совершенно верно, — прервал его Филипп. — Об этом я и не подумал.

Комендант тоже не думал над этим. Замечание Филиппа показалось коменданту достойным внимания, и он решил отправиться с ними.

— Я согласен, сеньоры, — произнес он. — Я всегда готов, когда могу пойти навстречу вашим желаниям. А поскольку мое присутствие там вы считаете необходимым и пока нет оснований ожидать нового нападения с Тернате, я могу рискнуть оставить форт под командованием лейтенанта на время оказания скромной помощи святой церкви. Одна пирога уже готова. И если вы не возражаете, мы отправимся за кладом утром.