Копье и Лавр
Шрифт:
— Огонь, — скомандовала Ариста.
***
Джохар подавился собственным вдохом, тупо глядя на двух мертвых воинов с простреленными головами.
Как?! Откуда?! Вблизи нет ни одного вражьего судна, флот Орифии разгромлен!
Вне себя от бешенства, Джохар бросился к правому борту.
Туман над водой чуть рассеялся, и принц увидел пять мелких лодчонок. С них уже полетел новый залп черных стрел. На кораблях по соседству раздались крики и стук падающих тел.
Джохар хотел завопить во все горло, дать команду, позвать верных сатрапидов. Наглые варвары, пусть их разнесут в клочья!
Но
Грянул взрыв.
На палубу флагмана дождем посыпались горящие обломки и щепки. Джохар пригнулся и заслонился от пылающего ада круглым щитом. В ушах звенело от взрыва, но даже сквозь звон принц расслышал треск дерева, грохот ломающихся снастей, вопли умирающих.
Огненный шквал пронесся по палубе, сбивая с ног, опаляя кожу, проламывая головы обломками. В единый миг семь знатнейших семейств империи лишились своих наследников.
На флагмане Хеменидов быстро назревала паника.
***
Жар от взрыва пронесся так близко от Аристы, что, казалось, только чудом у нее не загорелись волосы. Уши заложило, в глазах зарябило, по голове будто ударил скимитар Тамриз.
Но останавливаться было нельзя. Битва не только не закончилась: она еще даже не начиналась.
— К флагману! — закричала Ариста, не слыша собственного голоса. — К флагману и на борт!
Взрыв корабля дал им несколько драгоценных секунд. Пока враги на других судах сообразили, в чем дело, гребцы успели сделать два-три энергичных взмаха.
Их лодки были уже в трех локтях от борта флагмана, когда на них со всех сторон полетели стрелы. Корабельные орудия враги использовать не решились: на таком близком расстоянии велик был риск поджечь свои же суда.
Девушки были наготове. За миг до того, как дождь стрел обрушился на них, мечницы быстрым отработанным маневром встали плечо к плечу и выставили по бортам массивные круглые щиты. Гребцы и лучницы оказались как бы в медном панцире. Щиты тут же оказались утыканы стрелами, как дикобразы. Но задача была достигнута. Лодки сделали последний рывок и уперлись в борт флагмана.
Дочери Стратегикона закинули щиты за спины, достали парные кинжалы и, попеременно втыкая лезвия в деревянную обшивку, принялись взбираться на борт. Лучницы поднимались последними, прикрывая подъем, отвлекая противника ответной стрельбой. Пространство между кораблями было черно от стрел, летящих во всех направлениях. Воздух гудел, рассекаемый острыми наконечниками.
***
Баррад Дарафалл переждал огненный град под навесом, который обычно прикрывал от солнца вход в каюту принца. Он мог бы, конечно, защититься от обломков чарами. Но после сотворения колдовских снарядов сил оставалось мало, их стоило поберечь.
Катапульты и сами снаряды, к счастью, не задело. Если бы хоть один из них раскололся, все живое на корабле ждал бы жуткий конец.
Дарафалл прислушался к свисту стрел по правому борту и потянул носом воздух, словно хотел учуять какой-то трудно различимый запах.
Он не умел видеть будущее и не мог повелевать случайностями. Но это было и не нужно. Годы
странствий и общения с очень опасными существами научили его простой истине: прежде всего, познай чужую душу. Если ты знаешь людей, для тебя нет случайностей. Лишь новые возможности.Он разгадал гневливую гордыню в сердце императора. Жажду подвига и признания у юной принцессы. Рабскую зависимость орифийцев от божьей милости. Того, что принц бросится на войну со столь кровожадной поспешностью, он не планировал, но ожидал. И повернул к своей выгоде.
План, ведущий его к великой цели, сам складывался под ногами идущего. Еще миг, и он обрушил бы на Орифию огонь и смерть. Замысел, о котором он не поведал ни одной живой душе, стал бы ближе ещё на один шаг.
Но теперь гармония замысла распалась. Нападение жалкой горстки врагов, которые поднимались сейчас на борт, было чем-то бессмысленным и неясным. Происходило то, чего он не угадал, не предвидел. На этом моменте план обрывался в неизвестность.
Баррад Дарафалл отступил в тень, наблюдая за происходящим на палубе. В его жестокой душе шевельнулось сомнение, предвестник страха.
***
Для Аристы подъем по борту флагмана походил на ночной кошмар. Казалось, расстояние до палубы вообще не уменьшается, и она обречена карабкаться вечно, как древний Сизиф. Стрелы вонзались в борт слева, справа, наверху и там, где только что находилась ее нога.
Справа от нее раздался гнусавый крик Ниобии. В спине у нее торчало две стрелы. Девушка выпустила кинжалы и с криком рухнула в воду.
Торопливая Крата почти достигла палубы и успела издать боевой клич. В следующий миг она упала мимо Аристы вниз с резаной раной поперек лица. Наверху ее подстерег вражий клинок.
Но месяцы тренировок, пробежек, заплывов не пропали даром. Подъем высотою в пятнадцать локтей девушки преодолели за семь ударов сердца. Наученные горьким опытом павшей сестры, перед прыжком на палубу они делали выпад кинжалом, чтобы самим не попасть врагу на клинок.
Над Аристой показалась голова юноши в богато украшенном шлеме, с золотым кольцом в подбородке. Он замахнулся скимитаром, целясь ей в голову.
Ариста выбросила руку вверх. Кинжал пробил сапог и вошел в щиколотку. Воин взвыл от боли. Ариста рванула его на себя — руку так обожгло болью, будто она потянула целый мешок камней — и враг, вывалившись за борт, полетел в море.
Последний раз вырвав кинжал из дерева, Ариста запрыгнула на палубу и огляделась. По флагману тут и там были раскиданы тлеющие обломки взорванного судна. Повсюду мертвые и раненые. Доски блестели от крови. Ближе к корме распростерлось более десятка нагих высушенных останков с отрубленными головами.
«Сера и ад», — подумала Ариста, и в тот момент это не было метафорой. Она, кажется, и правда привела своих сестер в самый ад, в царство крови, огня и смерти.
Из двадцати девушек, вышедших с нею в море, до палубы флагмана добралось полтора десятка. Хвала богам, среди них была и Тигона: пастушка успешно добралась до палубы и теперь торопливо натягивала стрелу на тетиву.
Воины Хеменидов уже бросились им навстречу — молодые, смуглые и свирепые, в богатых доспехах и шлемах, с оружием наготове. Даже учитывая потери от взрывного шквала, враг превосходил их числом.