Конвейер душ. Часть 2
Шрифт:
Палаван протянул аккуратно сложенный листок бумаги Мисдес. Кардинал развернула его, а затем, чему-то улыбнувшись, убрала бумагу в свой стол.
— Объясните нашей героине, что для реализации вашего важного дела трудятся великие мастера Теократии. То, что нам не удастся найти, будет изготовлено кузнецами Этериума и оправлено лучшими мастеровыми Вьющегося хребта.
Палаван усилием воли подавил удивлённый вздох.
— Премного благодарен. Тогда, возможно ли найти ещё экземпляры того… латунного инъектора?
— Посмотрим, что можно сделать. И давайте оставим это. Пусть
Палван кивнул.
— Именно это она и делает. Я спрашивал впрок.
— Тогда скажите мне, Палаван. Какого прогресса вы уже достигли?
— Каждый день как война. Сетара уже заняла своей плесенью целое крыло. Я, конечно, допускаю эффективность её метода, но все же…
— Пусть продолжает. Что ещё?
— Мои слуги собирают ивовую кору. Сетара строит какую-то связку колб, змеевиков и горелок для выделения, как она это назвала «действующего вещества». Первым пациентам уже даются наши лекарства и, пока что, им становится лучше. Но я сомневаюсь, что она не использует в этом деле свою магию.
Именно для этого Палаван и пригласил того детину из Ордена во второй раз, где тот определит на ком из пациентов была использована магия. Он хотел быть уверен, что Сетара его не обманывает.
— С первыми обнадёживающими результатами мы будем готовы объявить о своих достижениях. — Продолжил Палаван. — Мои подчиненные не без знаний Сетары также смогли провести собственное расследование, опросить простой народ и собрать доказательства чрезвычайной вредности лекарств Островной империи.
— Я думаю, что не стоит вам напоминать, об основной миссии, связанной с Сетарой? Миссии Вериф.
Палаван прокашлялся. Он лишь в двух словах знал о сути этого плана. Якобы героиня должна была проникнуться духом Теократии и в итоге стать слугой Вериф. Угу, проникнется. И дня не проходило, чтобы целительница не выражала своё «фи» по поводу местных нравов. А если она начнёт бесконтрольно шляться по городу, как в случае с той роженицей, то вообще всё пропало. Так, одним из первых распоряжений Палавана в то утро после помощи Акронциду стало тайное задание трём выделенным помощникам по сбору слухов обо всех случаях чудесных исцелений в ближайших кварталах. Но с тех пор всё было тихо.
— Боюсь я не тот, кто может повлиять на успех. Для этого нужны Фиорий или Эграмон.
— Боюсь, что со старшим жрецом Фиорием не все гладко. Возможно, что он может уже не вернуться. Но это временное недоразумение. Выполняйте свою работу Палаван, стройте новую медицину нашего государства, и не делайте ничего, что может помешать основному плану. Им занимаются и в отсутствии Фиория. Слуги, что окружают вас, служат многим, в том числе и мне. Вы не одиноки. Кроме того, Эграмону уже устроена выволочка, так что в ближайшее время ждите его в гости.
Палаван лишь понадеялся, что Мисдес не заметила волну облегчения, что сейчас прокатилась по Палавану. Плевать на Фиория, главное он и его собственный план касательно медицины в относительной безопасности.
— Госпожа Мисдес, разрешите личный вопрос?
Палаван понимал, что сильно рискует, но он должен был знать.
— Смотря,
что за вопрос. Если сколько из моих слуг делят со мной ложе, то это тайна.— Нет. Я хотел узнать почему … почему вы не берёте власть?
Палаван понимал, что ходит по тонкому льду. Спросить такое в лоб у властителя казалось немыслимым. Кто он такой, в конце концов?
— А вы не из робких, либо дурак. — Чёрной тенью госпожа Мисдес встала из-за стола.
Палаван побледнел и уже вовсю клял себя за проявленную глупость.
— Вы знаете, я вам отвечу, но всё имеет свою цену.
— Понимаю, прошу простить … — Палаван начал также подниматься со стула, с целью поскорее распрощаться, когда неведомая сила резко вогнала его обратно в сиденье.
Мисдес начала обходить еле живого доктора. Её пальцы с длинными чёрными ногтями заскользили по его плечу.
— Видите ли, дорогой доктор, я не считаю вас дураком. Дураков я вижу сразу. Вы человек преданный своему делу и своим немалым амбициям. — Мисдес уже стояла позади ошарашенного Палавана, а затем нагнулась к его правому уху.
— Иногда бывает необходимо поделиться с кем-то своим видением ситуации, получить стороннее мнение с целью подтвердить собственные суждения или скорректировать курс. — Прошептала тёмная владычица. — Но я не могу допустить утечки информации.
Палаван сглотнул.
— Я унесу всё сказанное с собой в могилу.
— До этого не обязательно доводить.
Внезапно ладонь Мисдес легла ошарашенному Палавану на грудь, а затем его пронзила боль. Свет в комнате померк. Тёмное заклятие впилось в кожу и начало просачиваться внутрь, оплетая сердце. Доктор сжал зубы, чтобы не закричать. Она сейчас убьёт его? В ту же секунду боль также резко исчезла, как и появилась. Палаван сложился пополам, хватая ртом воздух. Он ощущал копошение внутри себя. На что он подписался?
— Не волнуйтесь, дорогой доктор, это заклинание не доставит вам дискомфорта. Просто оно остановит ваше сердце, если вы вздумаете проболтаться о чём-либо.
Как ни в чём не бывало Мисдес подошла к одному из роскошных кресел и налила два бокала какой-то розоватой жидкости. Тут же один из фужеров проплыл по воздуху прямо в руки доктора.
Палаван ещё не пришёл в себя, когда уловил запах крепкого напитка. Его глаза снова округлились от шока. Сок альмеры, это даже не каф, это намного дороже. Его отец всю жизнь хвастался, что сумел перехватить бокал самого кардинала Цимицхия с остатками сока на званом вечере асардонцев.
— Считайте, что кардинал благоволит вам. По непонятной причине вы мне не настолько противны, как большинство обивающих мой порог. Что-то вроде мокрого грязного котёнка, которому не грех налить и блюдце молока, по сравнению с червями и тараканами, заползающими ко мне в жилище.
Ну, спасибо.
— И так, значит, почему я не беру власть? Эльвицин, если честно, тоже этому удивляется. Да, я вторая по колдовской силе после него, чего, к сожалению, не скажешь о числе моих сторонников. Действительно, любой кардинал на моём месте ухватился бы зубами за возможность послужить делу возвышения своего господина до главы Пантеона.