Контракт для герцогини
Шрифт:
Он облокотился на парапет, снова глядя в ночь, но теперь это был взгляд полководца, осматривающего поле грядущей битвы.
— Вот почему вам чуть не сломали шею в овраге. И вот почему я не позволю этому повториться. Вы оказались на линии огня моей войны, Эвелина. Не по своей воле. И теперь у вас есть выбор: либо быть пешкой, которой двигают другие, либо… — он обернулся, и в его глазах промелькнуло что-то сложное, — либо узнать правила игры. Чтобы хотя бы понимать, откуда ждать удара.
Глава 16
Утро застало Эвелину не в постели, где она ворочалась без сна, а стоящей у того же самого балкона. Но теперь она смотрела на просыпающийся
Она больше не была леди Эвелиной Уинфилд, скомпрометированной невестой, заключившей сделку. Она была леди Блэквуд, женой герцога, на которую открыли охоту. И у неё был выбор: либо вечно прятаться за его спиной, дрожа от каждого скрипа, либо… использовать своё положение. Превратить свою предполагаемую слабость в оружие.
Она оделась тщательно, но без излишней помпезности — простое платье из серого шёлка, строгая причёска. Её лицо в зеркале казалось бледным, но глаза горели твёрдым, стальным огнём. Она не позвонила в колокольчик. Она сама вышла из своих покоев, прошла по знакомому уже коридору и постучала в дверь его кабинета. Твёрдо. Два чётких удара.
— Войдите.
Его голос из-за двери звучал хрипло, утомлённо. Он, должно быть, тоже не спал. Она вошла.
Он стоял у окна, спиной к комнате, в том же самом тёмном халате, что и ночью. На столе перед ним дымилась чашка недопитого кофе, а вокруг в совершенном, почти пугающем порядке были разложены бумаги, досье, карты. Воздух был густ от запаха кожи переплётов, кофе и напряжённой, одинокой работы. Он обернулся, и она увидела на его лице печать бессонной ночи — тени под глазами, ещё более резкие черты. Но в его взгляде не было ни удивления, ни раздражения. Была лишь усталая настороженность, будто он ожидал этого визита.
— Ваша светлость, — начала она, не дожидаясь приглашения подойти ближе. Она остановилась посреди комнаты, выпрямив спину. — Мы должны поговорить. О вчерашнем. О вашей… войне.
Он молча кивнул, давая ей продолжать. Его глаза внимательно изучали её лицо, ища в нём следы истерики, страха, упрёка. Не найдя.
— Вы сказали, что я на линии огня. Что я — слабое место, по которому бьют. Вы предлагаете мне выбор: быть пешкой или узнать правила, — её голос был ровным, деловым. — Я делаю свой выбор. Я отказываюсь быть пешкой. И я отказываюсь быть просто слабым звеном, которое только и делает, что прячется и ждёт следующего удара.
Он слегка приподнял бровь, но не перебивал.
— Я предлагаю вам союз. Не фиктивный брачный контракт, а реальное, стратегическое партнёрство. Вы ведёте свою тихую войну в кабинетах и с помощью документов. У вас есть власть, деньги, сеть агентов. Но у вас нет того, что есть у меня.
Она сделала шаг вперёд.
— У вас нет доступа ко мне. Вернее, того доступа, который есть у леди Блэквуд. Я — ваша жена. В глазах света я — наивная, не слишком далёкая провинциалка, которой несказанно повезло, которую жалеют и которую… недооценивают. Меня приглашают в салоны, со мной любезничают, мне доверяют светские сплетни, считая, что я всё равно ничего не пойму. Я — идеальный, незаметный слушатель. Идеальный сборщик информации.
Он нахмурился. В его глазах вспыхнула искра — не гнева, а резкого, неодобрительного понимания.
— Вы предлагаете шпионить, — произнёс он отточенно, без эмоций.
— Я предлагаю наблюдать и слушать, — поправила она. — То,
чем вы занимаетесь каждую ночь с балкона, но в самой гуще светского муравейника. Вы назвали своих врагов. Лорд Кэлторп, его покровители. Их окружение. Я могу быть вашими глазами и ушами там, куда вы, герцог Блэквуд, «Лорд Без Сердца», со всей своей репутацией, войдёте только как грозная туча. Я же войду как безобидная мушка. И я вынесу оттуда то, что вам нужно: настроения, намёки, случайно обронённые фразы о контрактах, связях, долгах. Всё то, что не пишут в официальных бумагах.Он отвернулся, снова глядя в окно. Его плечи были напряжены. Она видела, как работает его ум, взвешивая риски, просчитывая варианты.
— Это безумие, — сказал он наконец, но в его голосе не было окончательного отказа. Была борьба. — Вы не понимаете, с кем имеете дело. Одно неверное слово, один слишком умный взгляд — и они вас раскусят. И тогда…
— И тогда со мной случится то, что уже пытались сделать, — закончила она за него. — Я осознаю риск. Но я также осознаю, что риск этот существует независимо от моего выбора. Я уже мишень. Позвольте мне быть не просто мишенью, а… активным участником обороны. Дайте мне шанс защитить себя, вооружившись знанием. И помочь вам.
Молчание повисло в комнате, густое и значимое. Он медленно повернулся к ней. Его лицо было непроницаемо, но в глубине глаз бушевала буря.
— Допустим, я соглашусь с этой… авантюрой, — произнёс он медленно, отчеканивая каждое слово. — Тогда будут условия. Жёсткие. Не правила, а железные законы. И вы не сможете нарушить ни одного. Ни при каких обстоятельствах. Иначе всё кончено. Мгновенно.
Она кивнула, не опуская глаз. Её сердце колотилось, но в груди разливалось странное, почти ликующее чувство — чувство возвращающегося контроля над собственной жизнью.
— Говорите.
— Первое, — он подошёл к столу и упёрся в него ладонями, его взгляд стал острым, как шило. — Никакой самодеятельности. Вы действуете только по моему прямому указанию. На какое мероприятие идти, с кем говорить, какую роль играть. Всё обсуждается и утверждается мной заранее. Ни шага в сторону.
— Согласна.
— Второе. На каждом выходе вас будет сопровождать человек из моей личной охраны. Не явно. Официант, кучер, ещё один гость. Он будет следить за вашей безопасностью и в случае малейшей угрозы или вашего отступления от плана — немедленно и без объяснений вывезет вас оттуда. Вы подчиняетесь ему беспрекословно.
— Понимаю.
— Третье. Всё, что вы услышите, — каждую мелочь, — вы докладываете только мне. Лично. Никаких записей, никаких разговоров с Лоуренсом или кем-либо ещё. Мы встречаемся здесь, после. Вы рассказываете. Я анализирую.
— Хорошо.
— Четвёртое и самое главное, — его голос понизился до опасного шёпота. — Никаких попыток действовать самостоятельно. Никаких расследований, никаких попыток «помочь», надавив на кого-то или вступив в конфронтацию. Вы — пассивный наблюдатель. Уши и глаза. Не язык и не руки. Если вы нарушите это правило… — он сделал паузу, и в его взгляде мелькнуло что-то тёмное, — я лично отправлю вас в самый отдалённый замок под круглосуточную охрану, и вы не увидите не то что света — вы не увидите даже окон своей комнаты. Это не угроза. Это гарантия вашей безопасности, какой бы варварской она вам ни казалась. Вы для них — инструмент, чтобы достать меня. Не дайте им понять, что вы можете быть ещё и оружием. Пока вы безобидная мушка — вы живы.