Чтение онлайн

К реальности я вернулся при словах, что спать с "отцом" мы будем в лучшей комнате наверху.

Спать я не хотел, открыл окно и смотрел на все, что мог увидеть. Я просто пожирал этот мир глазами. Василий ухмыльнулся, но одергивать меня не стал.

– Вижу сил у тебя много так, что выполнишь поручение, - послышалось с его кровати.

– Хорошо, - я был согласен сделать что-угодно, ведь это покажет мне этот мир еще чуть-чуть.

– Следи по часам. Будет к трем спускайся вниз. Мерлин будет ждать. Пойдешь с ним, куда укажет. Подождете там немного,

потом проследишь, как ему вставят блокиратор, возьмешь бумаги и с ним назад. Все ясно?

– Кто вставит?

– Тамдировцы, - Василий выложил на стол конверт.
– Ты им отдашь это. Понял?

– Понял, - я был пьян от счастья.
– А как это блокиратор?

Василий уселся на кровать, потом улегся и положил руки под голову:

– Я отдохну, а то замаялся этого водяного искать.

Я ждал ответа на свой вопрос.

– Значит, что его пришпилят к этому месту, как бабочку. Помоется хоть мужик, а то это же не жизнь.

– Его здесь?
– я понял беспредельную радость Монакова.

– А куда его еще? Он для исследователей бесполезен, - Василий закрыл глаза.
– Сторожи юрист, тебе полезно быть бдительным.

Я сторожил. До назначенного времени оставалось еще три с половиной часа. Каюсь, не усидел на месте и вышел во двор. Монаков видимо сторожил меня потому, что в то же время оказался во дворе.

– Куда?
– Монаков переживал за меня.

– Посмотреть, - я мечтал еще раз выйти за ворота.

– Опасно до двух часов, - Монаков вцепился меня, как давеча я держался за него.
– После двух и пойдем.

– Тогда посидим здесь, и ты расскажи что-нибудь об этом месте, - я подошел к скамейке у ворот.

– Посидим, покурим.

– Я не курю, - я отказался от предложенной сигары.

– А я тоже не курю, просто день такой, - оправдался Монаков.
– Жить то как хорошо получается.

– А я и не спорю, - мы сидели и молчали. Уютно молчали.

От Монакова буквально физически исходила волна благодарности.

– Мне вот страшно здесь не бывает, - признался отчего-то Монаков.
– Там всегда было, а здесь нормально. Хотя жена у меня не сахар, да и люди здесь не самые добрые в мирах.

"В мирах" это меня добило. Монаков, ставший Мерлином, думал об этой жизни "в мирах". Для меня всегда был только один мир, а их оказывается много, и для кого-то это обыденная жизнь.

– А почему здесь можно ходить после двух?
– я уставился на небо. У себя дома я никогда не смотрел на звезды и не мог сказать чем те отличаются от этих, но все равно чувствовал, что отличаются.

– Здесь с полуночи до двух выпускают по улицам извародов, - Монаков тоже посмотрел на звезды и улыбнулся им. Он то имел право улыбаться этим звездам. Это были его звезды.

– Кто такие извароды?
– я ждал пояснений.

– Это собачки такие размером с хорошую лошадь. Они чуют зло. Это защитники города и лучше не попадаться им на пути, - Монаков посмотрел на меня с тем же немым обожанием, как и на звезды.

– А почему ты заселился в том старом доме? У тебя большое отличие этот

и тот дом, - я повернулся к этому каменному дому и еще раз оценил его.

– Там у меня никого нет, - Монаков сегодня был настроен на откровенность.
– Жене бывшей и дочери я не нужен, а здесь Альта. А вообще, Джек, мне здесь больше нравится. Здесь понимаешь еще как-то возможно верить людям, а там уже нет.

Я подумал, могу ли с ним согласится, но так и не пришел к однозначному ответу.

– Мерлин, - я решил, что теперь он и для меня Мерлин, - а что ты здесь делаешь?

– Я?
– Мерлин стряхнул свою сигару.
– Я здесь живу. А работать не работаю, но жене помогаю. Знаешь, как прислугу надо держать, как работников? Она то с торговой жилкой, а вот мне не дано, но с людьми я справляюсь.

Я про себя подумал, что плоховато он справляется, если сегодня дома есть было нечего, но промолчал на этот счет.

– А гости к вам ходят?

– Конечно, ходят, - Мерлин затушил сигару. Курить у него получалось плохо.
– Родственники жены, знакомые, ее дети от первого мужа, торговые партнеры.

– А как здесь медицина?

– А лекари есть, - беззаботно пожал плечами Мерлин.
– Это вроде, как не магия, но вполне помогает. Зубы, переломы, язвы лечат. С операциями здесь плохо, но и у нас куда попадешь. Так могут прооперировать, что дуба дашь или калекой останешься. Где же это видано, чтобы врачи на тройки могли учится?

– Да, - я глубокомысленно согласился.

– Здесь лекари всякие экзамены держат, и если не сдашь, то голова с плеч. Так, что платят им ой как много. Но и лечат они соответственно, - по эмоциональности Монакова-Мерлина было ясно, что эту он тему знает лично.

– А ты знаком с лекарями?

– Сын жены лекарь, - пояснил Мерлин.

– А о чем здесь люди говорят обычно?
– меня интересовало все.

– О погоде, об урожае, о лошадях, сплетничают, о воинах, о лекарях, о богачах и ворах и о еде, - принялся добросовестно перечислять Мерлин.

– Как и у нас?

Ветер принес тихий лай. Я понял, что это видимо те городские песики.

– Нет, - Мерлин знал в чем различие этих разговоров, но до меня не смог донести эту мысль.
– А извародов не бойся, - зачем то сказал он мне.
– У нас на воротах висит жнах.
– Не дожидаясь моих вопросов, он объяснил, что это что-то вроде охранной грамоты.

– Мерлин, а здесь зима бывает?

– Бывает, конечно, - Мерлин поднялся и предложил мне встать на скамейку, чтобы посмотреть городских собачек.

Я последовал его приглашению. По улице неспешно двигалась стая из десятка собак. По размеру близко к лошади, согласен. Клыки у них были, брыли, шерсть короткая. Все собаки черные. Они шли и нюхали воздух. Опасность от них шла, как от атомного реактора. От таких собачек не убежишь.

– А как же у вас воруют, если есть такие собачки?
– мы уже снова сидели на скамейке.

– Да, как у всех, - Мерлин сладко потянулся и посмотрел на дом.
– Собаки они зло для всех вынюхивают, а не в частности.