Конечная – Бельц
Шрифт:
Трое мужчин выпрыгнули из фуры. Василий крепко держал в руке лом, Анатолий – кувалду, а Марк – рукоятку домкрата. В темной тихой ночи, которую прорезали только мимолетные проблески фар и рокот проезжающих машин, они бесшумно крались вдоль фуры: Василий и Анатолий – со стороны пассажирского сиденья, Марк – со стороны водителя. Грузовик стоял с потушенными фарами, освещенной была только кабина. Теперь плач Ирины слышался вполне отчетливо. Василий оцепенел: ублюдки, выродки. Они заплатят. Дорого за это заплатят. Но нужно сохранять спокойствие, господи, очень нужно… Иначе лежать им в канаве с простреленной башкой. Выбора у них не осталось, как и пути назад. Раз уж начали, придется идти до конца, чего бы это ни стоило. Кабина на рессорах сотрясалась, и Василию с товарищем теперь был виден
Железный лом выскользнул из потных рук Василия, и по мере приближения к кабине решимости у него поубавилась. Буквально только что он не помня себя неистово ломился в металлическую дверь, а тут вдруг ноги стали подкашиваться и сердце чуть не выскакивало из груди. Эти негодяи уж точно не новички, а значит, думать о победе в этом бою преждевременно. Наверняка прольется кровь. Вот черт! Все должно было пойти совсем не так. Это же не кино, и он простой кладовщик. Всех умений-то – лишь расставлять ящики по полкам. Такая у него работа. Совершенно безобидная. Как и он сам, который всегда ненавидел насилие. Сражения, революция – не для него. И не готов он ни во что такое ввязываться. Впрочем, если он здесь, то не потому ли, что как раз и решил от всего этого удрать? Уехать, перебраться в другую страну, начать с нуля. Пересечь границу, скрыться – вот его цель… А не бить морду бандитам. Нет! Черт, черт, черт… Надо остановится. Пока есть время. Нужно вернуться домой. Провались пропадом эта Европа. И потраченные шесть тысяч евро тоже. Сдалось ему участвовать во всем этом безумии? С какой стати он торчит тут как дурак?
– Василь… – раздался у него за спиной шепот Анатолия, но – Василий словно онемел и утратил способность слышать. Не получив ответа, Анатолий решил взять инициативу в свои руки. Он обошел товарища и протянул руку к двери, хотя никакого плана у них не было. По его прикидкам, Марк уже должен был приблизиться к кабине с другой стороны… А ему-то что делать? Который из водителей выстрелит первым? От этой мысли у Анатолия пересохло в горле и защипало глаза. На раздумья не оставалось времени, нужно было действовать – быстро и решительно. Он прищурился и сделал глубокий вдох. Может, поднять шум, чтобы предупредить Марка? Да, верно. Распахнуть дверь и закричать. Тех, что в кабине, это застанет врасплох, а Марк поймет, что Анатолий уже на подходе.
Он крепче зажал кувалду в правой руке и, ухватившись за ручку двери, в последний раз оглянулся на Василия: тот замер на месте, словно каменный барельеф храма Святой Софии. Еще раз глубоко вдохнув, Анатолий резко дернул ручку.
В тот же миг перед его глазами, словно выхваченная фотовспышкой, возникла сцена – размытая, как на неудачном снимке поляроида: Ирина, в разодранной одежде, распласталась на пассажирском сиденье; водитель, на коленях и в спущенных штанах, одной рукой сжимает руль, другой – светловолосую голову девочки; его сообщник, удерживающий Ирину за бедра, с перекошенным от испуга лицом уставился на непрошеного гостя.
С губ Анатолия готов был сорваться крик, но – сдавивший грудную клетку и раздиравший все его нутро до боли в костях – этот беззвучный крик так и не вырвался из его горла; предупредить Марка так и не удалось. Тусклый желтый свет, исходивший от лампочки, выхватил из темноты картину надругательства над Ириной. Она закричала, едва член насильника освободил ей рот. Анатолий выронил кувалду и набросился на водителя, повиснув у него на плечах. От возгласа Ирины очнулся оцепеневший было Василий и кинулся товарищу на подмогу; они вдвоем принялись оттаскивать потерявшего равновесие противника. Второй бандит неистово молотил руками в воздухе и отчаянно ругался по-румынски. Ирину, сжавшуюся в комок, сотрясали рыдания, а Анатолий с Василием, опрокинувшись на спину, вывалились из грузовика, увлекая за собой водителя. Его напарник потянулся к бардачку и попытался открыть его дрожащими руками. И тут появился Марк; он замахнулся рукояткой домкрата, но та выскользнула из его рук, и тогда он навалился на бандита, пытаясь обхватить его обеими руками со спины, но тот извернулся и впился зубами в его щеку. Марк взревел от боли, а его соперник тем временем высвободил
одну за другой руки. Огромная лапища метнулась вверх, вдоль спины Марка, подбираясь к его шее. Марк почувствовал, как она сдавила ему горло; он начал задыхаться, понимая, что ему никак не вывернуться из цепких объятий бандита. Нужно закричать… Сейчас же… Скорее… Противник давил ему на кадык, все сильнее и сильнее, медленно поднимаясь над ним. Раздался глухой хруст, и противников обдало струей крови.Ирина, замерев на пассажирском сиденье, так и держала в вытянутой руке кусок металлической арматуры, который подобрала с пола и изо всех сил обрушила на темя насильника, пробив ему череп. Тот истошно завопил, из головы у него хлынула кровь, и он потерял сознание. Марк протянул руку девушке, но та инстинктивно отшатнулась; она задыхалась от душивших ее рыданий.
В это время снаружи Анатолий с товарищем скрутили второго бандита, прижали его к покрытому выбоинами асфальту и крепко удерживали за руки и за ноги. Мгновенье спустя рядом показался силуэт мужчины, они не сразу узнали, кто это. Когда он приблизился, они увидели, что его лицо, руки и куртка забрызганы кровью, а левой рукой он сжимает револьвер.
– Отойдите. А ты вставай.
Марк направил оружие на бандита, тот поднял руки.
– Снимай шмотье.
Василий побежал к Ирине, а водитель, не спуская глаз с Марка, начал стягивать с себя брюки.
– Пошевеливайся. До утра, что ли, тебя ждать.
Мужчина послушно разделся догола.
– Толя, забери его вещи и положи в машину. А ты – пошел вперед.
Марк взял бандита на мушку, и тот побрел вдоль машины, прикрывая обеими ладонями свое причинное место. Обогнув фуру, они подошли к лежавшему на земле трупу второго бандита.
– Ложись на него. – Марк ткнул револьвером в висок переминающегося с ноги на ногу мужчину, и тот, скривив физиономию, подчинился.
В кабине Василий, обхватив за плечи, успокаивал плачущую Ирину.
– И что теперь? – спросил Анатолий.
– Смываемся, – отрезал Марк. – Умеешь водить такие машины?
– Нет.
– Я, наверное, смогу, – вмешался Василий. – Закройте двери фуры. Надо помочь Ире переодеться, и поедем все вчетвером в кабине.
– А с ними как?
– Оставим их здесь, – сказал Марк и сунул в руку водителю окровавленную рукоять домкрата.
Четверо беглецов устроились в кабине грузовика. Марк по-прежнему держал водителя на мушке.
– Вот черт! Смотрите-ка! – воскликнул Анатолий, вытаскивая из бардачка завернутую в крафт-бумагу пачку денег.
– Это же наши бабки! Те, которые мы заплатили на переправку. Двадцать пять тысяч евро… Все тут.
Анатолий положил сверток на место. Василий завел машину, включил первую передачу, и фура потихоньку тронулась с места. Пока они медленно отъезжали, Марк, высунувшись в окно, держал на прицеле водителя, лежавшего поверх трупа, пока обе эти фигуры не превратились в маленькое белое пятно на фоне ночи.
– Алло!
– Я звоню по объявлению.
– …
– Вы меня слышите?
– Да, – гнусаво, словно еще не проснувшись, ответил мужчина.
– Это вы ищете матроса?
– Да, я. Вы ходили на судах?
– Ходил. В Пиргосе, в Греции.
– Вы грек?
– Грек.
– Вы ходили на рыбацком судне?
– На траулере.
– Вы один?
– Да.
– Жена, дети есть?
– Нет.
– Мне нужен человек как минимум на три месяца. А там поглядим… Объявление вы видели. Доля от улова плюс пятьсот евро в месяц. Еда и жилье.
– Я согласен.
– Вы сейчас где?
– На вокзале в Лорьяне.
– Когда сможете приехать?
– Хоть сегодня.
– Хорошо… Паром отходит в два часа. Успеете?
– Успею.
– Значит, встретимся в порту. Спросите Карадека.
Мужчина машинально нажал отбой. Даже опомниться не успел – так быстро обо всем договорился! Его практически ни о чем не расспросили, хотя он уже готовился произнести длинную речь о том, как рыбачил на траулере в Средиземном море, в Греции. Еще неизвестно, конечно, как все повернется… Он покинул кабинку и, съежившись под струями долбившего по асфальту проливного дождя, вбежал в кафе.