Чтение онлайн

— Прости за крики, — голос уже напоминал Лизетту, звучал среди дождя, хоть в нем остался хрип. — Я еще привыкаю к управлению чужими эмоциями. А они злятся на тебя, мерзавка! Не так сильно, как я, но близко!

«Чужие эмоции?» — у Шинс было три или четыре варианта объяснений, и они не радовали.

— Так даже почти забавно, — продолжила сумасшедшая сверху, ее тон не звучал весело. — Сложный план, а ты разрушила его, просто открыв свой мерзкий рот!

— Все было не так просто. Их пришлось убедить.

— Чертовы Дома не работали сообща десятки лет! Этого не должно было

— О, у тебя никогда не было…

Что-то двигалось на краю крыши. Шинс напряглась, ожидая любого хода.

— А друзья, которых ты мило прогнала? — проурчала Лизетта сверху. — Я не побегу за ними, потому что ты успеешь спрятаться еще на пару дней, а я хочу, чтобы ты умерла сегодня. Но я хочу, чтобы ты знала, что, как только ты умрешь, я отыщу их. Мы заставим их страдать, их тела и души, пока они не будут молить меня убить их, и тогда они пострадают еще сильнее. И только потому что ты переживаешь за них!

Шинс быстро дышала. Ее сжатые кулаки оставляли вмятины в коже на рукояти рапиры. В ней ревел не только ее гнев, но и гнев Ольгуна.

— Тогда, — рявкнула она, — я просто не должна умереть сегодня!

Лизетта прыгнула, смеясь, с крыши.

Она рухнула, пригнувшись, и от удара брызги из лужи разлетелись в стороны. Хоть ближайший фонарь ярко сиял над дорогой, она оставалась отчасти скрытой. Тени двигались и капали с ее рук, ног, плеч, словно ее окутывали темные беспокойные змеи.

Но тени были не такими густыми, чтобы скрыть ее от зрения Виддершинс, ведь божество помогало юной воровке.

— Боги! Ты выглядишь ужасно!

Это заявление было сродни признанию вампиру, что он выглядит бледно.

Алые волосы напоминали солому, стали ломкими, что было заметно даже в мокром состоянии. Ее губы потрескались, ее десна — было видно, пока она скалилась — сморщились, отступили от зубов. Но куда хуже были ее глаза.

Там, где когда-то были ее глаза.

Впавшие глазницы были наполнены вязкой тьмой, будто чернила смешали с жиром, что остался от старого рагу. Это катилось по ее лицу, оставляя следы на коже, и дождь не мог их смыть. Вода становилась грязной, стекала по лицу, но не стирала ни капли тьмы.

— Это стоит видеть с моей стороны, — оскалилась Лизетта. — Мне нужны месяцы, чтобы восстановиться. Может, я не стану прежней. Но это того стоит! Они со мной, и они при этом разбираются с другими моими врагами! — она заговорщически усмехнулась. — Те, кто тебе дорог, жутко умирают, пока мы говорим, если ты не в курсе. Если для этого им нужна часть меня, я рада заплатить!

«О, боги! Нет, нет, нет, кого еще она…».

Рука и шепот эмоций остановили ее, не дав мыслям довести ее до истерики.

«Не думай так. Не отвлекайся, она этого и хочет. Смотри на нее, остальные тревоги оставь на потом…».

Если «потом» наступит.

Надеясь, что дождь скроет дрожь, которую она не могла прогнать из голоса, Виддершинс сказала:

— Потом ты поймешь, как пострадала, когда не сможешь даже использовать горшок. Три помощника и мул.

Она не знала, что говорила. Не

«Так пусть болтает и угрожает! Каждая секунда для Фостин и Сикара…».

Или Сумрачный двор помогал ей читать мысли, или — что вероятнее — Лизетте надоела игра с противником. Может, несмотря на самоуверенность, она вспомнила, что случилось, когда она насмехалась в прошлый раз.

Тени закружились, скользя над ее кожей, будто платье танцовщицы из черного шелка, когда она сделала первый шаг.

— Может, утром мне будет очень плохо, — скалилась она, приближаясь, — но этой ночью я — мы — сильна как никогда. Как тебе это, мерзавка?

— Будто я буду ждать, пока ты докажешь это, — фыркнула Шинс. Она, несмотря на наглые слова, смогла сделать лишь одно.

Силы Ольгуна гудели в ее теле, наполняя мышцы, кровь и кости так, как никогда еще не было, и Виддершинс побежала.

«Важна каждая секунда…».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Когда она в первый раз чуть не упала, плохая нога поехала под ней по скользким камням — от падения ее спасла крепко сжимающая ее талию Фостин — Робин только вскрикнула, испуганная и немного смущенная.

Во второй и третий раз она ругалась так, что моряк рядом с ней звучал бы как Виддершинс. Они шли мимо готического здания, горгульи на нем жались от грозы, кривились от молний, что показывала их, когда она чуть не упала в четвертый раз.

— Иди без меня.

Фостин повернула голову, и волосы мокрой змеей скользнули по ее шее. Робин решила, что она смотрит на нее с потрясением, а потом поняла, что ее слова пропали за громом.

— Иди без меня! — закричала она.

Теперь было потрясение. Женщина помрачнела, пошла дальше, Робин впилась в нее. Но Фостин не собиралась слушаться. Робин уперлась ногами, и Фостин могла или тянуть ее по камням, где она упала бы, или остановиться.

— Не знаю, с чего ты взяла, что есть шанс…! — начала Фостин.

Робин задела пальцами мокрую щеку любимой, остановив ее.

— Ты бегаешь по городу каждую ночь. Ты доберешься до Базилики за минуты. Я буду идти больше часа, я задержу тебя.

— Плевать! Я не брошу тебя одну!

— Если Лизетта нападет, ты ничем не поможешь. Как и никто не поможет. Даже воры в такую ночь дома. Но дом Жерара в четверти мили отсюда. Это и я смогу пройти, — она пыталась, но не смогла подавить горечь. — Там я буду в безопасности.

Фостин топнула ногой, и это промочило бы ноги Робин, но ее обувь уже впитала в себя столько воды, сколько могла.

— Нет!

Робин улыбнулась, но ее взгляд стал тяжелее.

— Это важно. Ты это знаешь. Там Шинс, может, сражается… — она сглотнула. — Ты переживаешь за меня, знаю. Хочешь помочь мне. Но ради меня этой ночью ты можешь помочь ей. Прошу.

Плечи Фостин дрожали, а потом смиренно опустились.

— Поклянись, что пойдешь к Жерару, — взмолилась она. — Что не попытаешься вернуться и натворить глупостей.

— Обещаю. Я ничего не смогу сделать, и я тебя не брошу, — Робин приподнялась на носочки для короткого поцелуя и отошла. — А теперь беги!