Кому ты нужен
Шрифт:
Шмыга внезапно вспомнил, что его где-то в другом месте давно ждут какие-то более другие люди и рванул туда. Лейтенант кинулся следом.
– Остановите этого лося, – сказал капитан старшине.
– Кого из них?
Капитан схватился за голову: «Нашего». Старшина кивнул и кинулся в погоню. Видя старшину, который присоединился к погоне, Шмыга подумал: «Всё, вдвоём повяжут». Лейтенант подумал: «Всё, вдвоём повяжем». Старшина подумал: «Всё, надо на диету садиться».
Капитан стоял, смотрел на пистолет, и вся его жизнь пронеслась перед глазами. Так всё хорошо начиналось… Да и сегодня утро, как утро. И вот, на тебе, – пистолет. Теперь надо дело заводить. Надо полковника приобщать. Господи, что я не так сделал? Где нагрешил? Что тебе от меня надо? Чего ты до меня докопался? Занимайся генералами, мало тебе их что ли? Сотвори новых.
2.13.
У
Пришла очередь Анечки. За ней оставалось ещё двое студентов, таких трусливых, что Аня на их фоне была бесстрашной. Она прошептала слова молитвы: «Там, это, давай, чтобы всё хорошо было, проследи», – и открыла дверь. Так-то Аня не верила в Бога; но, когда сдаёшь экзамен, не до предрассудков – надо использовать любую возможность.
– А, моя любимица пришла, – сказал профессор недобро.
Впрочем, может быть и добро; однако студент, идущий к столу преподавателя, за которым ему предстоит отвечать на вопросы, не является идеальным чтецом интонаций. Рисует студент в этом состоянии мир исключительно в драматических цветах, мол, всё пропало.
– Здравствуйте, Остап Сергеевич, – сказал Аня.
– И сразу двойка.
– Почему?
– Ну как ты меня назвала?
– Ой, Сергей Остапович, извините, переволновалась, – сказала Аня, и это было правдой.
– Ну хорошо, пока карандашом и не в журнале, – сказал профессор, и Аня вспомнила, что так же говорила её любимая учительница по литературе двоечникам и никогда не ставила плохих оценок, позволяя в следующий раз ответить лучше.
Аня от этого воспоминания приободрилась.
– Сделаем вид, что ты вытянула билет, в котором первым вопросом является «Мировоззрение человека и его истоки». Готова отвечать без подготовки?
Аня кивнула. Села рядом со столом профессора и использовала несколько секунд, пока поправляла одежду, чтобы собраться с мыслями. Профессор был такой старый, что знал все уловки студентов; но он был такой мудрый, что не мешал студенту сосредоточиться.
– Я думаю, начинается всё с названий и межевания, – сказала Аня.
Профессор доброжелательно кивнул.
– Ребёнок от родителей слышит названия предметов и учится различать, где предмет начинается и где он заканчивается. Понимание предмета, у которого есть имя или название, и фона является фундаментом формирующегося мировоззрения. И одним из самых драматичных моментов, без которого невозможно представить осознающее мышление – это момент, когда человек впервые понимает, что есть он и что есть «не он». С этого момента перед каждым человеком встаёт два вопроса. Первый: «А кто я такой и как я могу выжить в этом мире?» Второй вопрос: «Что вокруг и что мне со всем этим делать?» Со вторым вопросом худо-бедно нам помогает образование и самообразование. Я думаю, процентов двадцать о том, что есть мир и что мне с ним делать, я узнала в классах и аудиториях. Я не знаю, что из того, что я узнала – правда. Учёные всё время уточняют свои гипотезы и карты мира. Только мне кажется, что обычный человек, однажды что-то усвоив, не утруждается переработкой своей картины мира только потому, что учёные открыли что-то снова.
– Например? – попросил профессор.
– Однажды в деревне мы с дедом ночью сидели во дворе. Он показал на небо и сказал, что там – пустота, а звёзды в небе висят неподвижно. Вот такой фрагмент мировоззрения по поводу окружающего мира у него был. Потом в школе нам рассказали, что межзвёздное пространство вовсе не «пустота» и звёзды не висят неподвижно. Они движутся по своим траекториям с впечатляющей скоростью. Через какое-то время, на каникулах, когда я снова гостила у деда, я сказала ему, что там, – Аня выразительно показала вверх, – не пусто, и звёзды не неподвижны. Сказала и испугалась: а что если картина мира моего деда сейчас рухнет и он вообще с ума сойдёт?
– Рухнула? – спросил профессор безразлично.
– Как бы не так. Он только хмыкнул и предложил мне натаскать воды в баню, а не заниматься ерундой.
– И какой Вы делаете вывод?
– У деда есть некоторое объяснение реальности –
мировоззрение. Оно могло быть религиозным, атеистическим, научным, бытовым – не важно. Важно, чтобы имеющееся мировоззрение позволяло ему решать задачи и не создавать особого дискомфорта в общении с окружением…– Поподробнее, – снова попросил профессор.
– Тут лучше всего привести в пример политику, если позволите, – сказал Аня, и профессор согласно кивнул.
– Политическая ситуация в окружающем нас мире, как необходимая часть мировоззрения каждого из нас, требует осмысления, классификации и упорядочения. Немного найдётся людей, которых удивит существование стран, политических платформ и непримиримых взглядов на то, как именно мы все должны быть счастливы. Вот инопланетяне, глядя на планету Земля, даже представить себе не могут, что есть границы, столицы, власть и тюрьмы. Допустим, у них другое мировоззрение и мироустройство. Например, они договорились о правилах и сами их соблюдают. Если есть правила и они соблюдаются, то роль правительства исчезает. Ну и правда: чего им делать, если мы сами знаем, что хорошо, что плохо; мы знаем, что делать, хотим и делаем то, что надо. Всё, что в такой цивилизации может правительство, – это ставить под сомнение вечные ценности, вносить смуту в умы и потом наказывать заблудших.
– Употребляете запрещённое? – поинтересовался профессор.
– Нет, фантазия богатая.
– Продолжайте.
– Существо с другим мировоззрением, глядя на нас, вообще не поймёт, чего мы тут копья ломаем. И это я ещё молчу, что у всех живых существ есть своё мировоззрение; и кто его знает, кто мы, люди, в глазах кошек или кур-несушек. Страшно даже подумать. Это я про мировоззрение наружу. Мы должны как-то картировать…
Профессор вопросительно поднял брови.
– Составить карту реальности, – продолжила Аня, – пока карта реальности не убивает нас, она считается годной, и обычный человек переделывает свою карту реальности с большой неохотой. Эта карта должна объяснить нам мир и должна обеспечить более-менее комфортное общение. Поэтому частью нашего мировоззрения является понимание, что у других людей, возможно, есть своя точка зрения. Это нас бесит. Зачем ему неправильная точка зрения, когда есть моя – правильная? Но люди упрямы как ослы. Хотя я, правда, не знаю, что по этому поводу думают ослы, и какое у них мировоззрение на этот счёт. Люди упрямы и держатся за своё мировоззрение так, будто оно чем-то лучше другого. Конфликты между нашими личными точками зрения на происходящее (а политика – самый острый вопрос в этом смысле) могут быть настолько разрушительными, что люди просто вынуждены картировать не только окружающую реальность, но и окружающих людей. И потом в мировоззренческой картине какого-либо конкретного человека может находиться две равнозначные установки. Одна: «В этот лес ни ногой, если хочешь жить». Вторая: «Цыганкам нельзя отвечать ни на какой вопрос, даже на самый безобидный».
– Так.
– У нас есть мировоззрение о мире и окружающих людях. О событиях. О явлениях. О народах. О партиях. Чтобы как-то понимать друг друга, мы должны иметь более-менее совпадающие карты мира. Отчасти это решается тем, что мы смотрим одни фильмы, читаем одни книги, учимся по одним и тем же учебникам. Потом мы встречаем человека, который учился по другим учебникам, и не можем понять, как можно быть таким тупым. В это время наш собеседник примерно то же думает о нас. И всё это – меньшая из проблем мировоззрения.
– Вы удивительно оптимистически настроенная девушка, – сказал профессор.
– Это да.
– Вторая проблема?
– Мы через пень колоду поняли окружающий мир и других людей. А ведь нам надо понять и себя!
– Так, интересно, – сказал профессор и сменил положение тела на более удобное.
– Эволюционно нам достались две задачи: выжить и размножиться. Вселенная решила поиздеваться над нашим видом и сделала человека агрессивным, а сотрудничество – необходимым. Мы не можем ни выжить, ни размножиться в одиночестве. Хотя возможно, что в каких-то секретных лабораториях уже идут опыты. Та часть мировоззрения, которая направлена на наш внутренний мир, отвечает нам на очень важный вопрос: «Зачем всё это?» Человек так устроен, что вынужден всё наполнять смыслом. Даже свою жизнь. Что бы с нами ни происходило – мы скорее помрём, но не оставим ситуацию без осмысления. И это при том, что наше мировоззрение относительно мира и окружающих людей, как бы сказать помягче, – дебильное.