Компенсация. Часть четвёртая
Шрифт:
Начал свою речь парторг вполне бодро, с огоньком, но он искоса поглядывал на деда Матвея, который играл роль красной тряпки перед мокрым носом быка.
– Гм...товарищи студенты и студентки! В наступивший период неслыханного подъёма сельского хозяйства и полёта научной сельскохозяйственной мысли вы все, то есть и мы все, то есть нам всем предстоит встать, ага, всем на пути, то есть на путя...почему на путя...да потому, что наше хозяйство называется "Путь Ильча", а живём мы на Млечном Пути, вот мы все и станем на пути...путях...неудержимого движения к победе и построению самого справедливого общества. Кхм...не в том смысле, что встанем на пути движения к победе, а, наоборот, встанем так, чтобы идти вперёд по путям, то есть по пути. По дороге то есть. По большой дороге пойдём, товарищи, и все вместе.
Для более доходчивых образов парторг стал помогать себе жестами, объясняя собравшимся,
– Товарищи!- с воодушевлением кричал парторг, озарённый своими величественными идеями.
– Давайте досрочно соберём богатый урожай в закрома Родины. А потом будем учиться, учиться и учиться, как высказал свою коротенькую мысль товарищ Ленин.
Судя по словам парторга, студенты не просто так здесь прохлаждаются на полях и фермах, а ведут битву за урожай, под руководством штаба уборки. Здесь трудовой фронт. Здесь студенты-бойцы бросаются на штурм картошки, сражаются с капустой и морковкой. Короче говоря, парторг речь задвинул весьма зажигательную, местами даже сногсшибающую. Народу понравилось, он даже проникся.
Парторг, вскоре свернул митинг, и наученный горьким опытом, больше никому высказаться по теме не дал. Не время сейчас много говорить, надо идти по пути....по путям....короче говоря, в поле надо идти и трудиться.
Васильку тоже речь парторга понравилась, хотя некоторые тезисы ему были не очень понятны. Вот зачем собирать урожай досрочно? Это как? Не дать ему созреть, что ли. Да и тезис всем вместе выйти на большую дорогу был, по мнению Василька, чрезмерно радикальным. Но он из своего опыта знал, что все леваки (коммунисты и анархисты) отличались радикализмом. Любили они это дело немножко побузить в городах и попартизанить в джунглях. Но местный народ явно не поддался на провокацию и не побежал с вилами и кольями на большую дорогу, а пошёл спокойно по своим делам. Из чего Василёк сделал вывод, что местные не очень-то и революционны.
Молодые студенты-шефы Васильку очень понравились, особенно студентки. Он вспоминал своих студентов, которых было у него сотни, сравнивал с русскими студентами. Отличия были, но незначительные. Такие же весёлые, бесшабашные, крикливые, но только те, уругвайские или чилийские студенты навряд ли на свои каникулы взяли бы и поехали в пампасы на ферму просто так, типа помочь фермерам. А эти проявили благородство и трудятся в поле до седьмого пота. За несколько дней Василёк уже даже узнал, как их зовут, какой у кого характер, какой аппетит, у кого какие проблемы со здоровьем. Ту девчонку, что пыталась учить его считать, звали Оля Шацкая, очень активная девица, говорят, что у неё шило в заднице. Медичек звали Галя Болотова, это у которой большие...глазки, и Валя Соломон. У Вали весьма выдающаяся попа. Трёх студентов Василёк уже знал по именам: это Олег Греков, высокий здоровяк, Федя Иванков, увалень и Эмиль Туйман, черноволосый лохматый паренёк. Преподавателя студенты называли Николай Михайлович Васинов. За несколько дней орава студентов уже вполне освоилась в деревне, примелькалась и вполне вписалась в местный социум. Но через несколько дней они стали какие-то задумчивые, крикливость несколько уменьшилась, зато стали чаше по вечерам шептаться друг с другом. Если вначале они в основном говорили про баб, а студентки перемалывали косточки ребятам, то потом их потянуло говорить на философские темы. Они всё чаще вспоминали свой институт, жаловались на некоторых преподов, которые отрастили им "хвосты", вспоминали какого-то профессора Котова и доцента Попова. А деревенская жизнь, как разведал Василёк, стала студентов удивлять.
– Прикиньте, патсаны, - докладывал своим друзьям Феде и Эмилю Олег Греков.
– В этой деревне творится что-то не то. Странные они тут какие-то, причём все поголовно. Какой-то Бермудский треугольник, а не деревня. Аномальная зона, факт.
Федя с Эмилем заинтересовано слушали товарища, который в их компании был генератором идей. Например, это он предложил ночью вымазать девок зубной пастой, ведь это здорово, да. У него ещё была куча конструктивных идей, на предмет как весело побезобразничать. Да и за самогоном именно он бегал по деревне, впрочем, безуспешно.
–
Иду я, значит, на разведку за самогонкой, - продолжал Олег.– Представляете, у кого ни спрошу, все пожимают плечами. Финиш, братцы. Куда мир катится: в деревне самогонки нет! Даже приготовленного из старых портянок. Хорошо, хоть тип местный попался, хороший мужик, Санёк его зовут. Хоть этот подсказал куда идти, но тоже какой-то весь ушибленный на голову, ибо заговариваться начал. Мелит языком, что искомое можно найти только у какой-то местной Святой. Прикиньте, граждане. У Святой! А зовут её Святая матушка Анастасия, ага. Говорит, что если вежливо обратишься к матушке, то кое-что и обломится, ага. Ну, я сдуру и потащился к этой матушке, а Санёк проводил меня до её двора. Вхожу к ней во двор, а там, братцы, как после войны, руины. Санёк говорит, не обращай внимания, это матушка местных чертей гоняла, недавно они тут являлись на свою рогатую голову и хвостатую задницу, ага. Не волнуйся, дескать, мы их победили. После таких заявочек, я, братцы, даже чуть струхнул: а вдруг меня заманивают в логово местных сумасшедших, двинут каким-нибудь чугунком по голове, и сам буду такой, чертей в их компании гонять. Но, что не сделаешь ради своих друзей, которые ждут самогонку.
– Так ты добыл самогон, Олежек?
– заулыбались друзья.
– Молоток, мужик.
– Как вам сказать, - замялся Олег.
– Не всё там было однозначно. Но наслушался я всякой бурды от этой Святой предостаточно. Пургу бабушка гонит хлеще их парторга с его выходом на большую дорогу.
– Не понял, - уточнил Эмиль.
– У нас самогон есть, или его у нас таки нету?
– Да, говорю же вам, всё здесь неоднозначно и мутно, - стал рассказывать Олег. Он достал из кармана штанов маленький пузырёк тёмного стекла, миллилитров на 150.
– Вот, - продемонстрировал он друзьям свою добычу.
– Что, вот?
– хором воскликнули ошалевшие Федя и Эмиль, с ужасом уставившись на невеликую тару.
– Это что за непотребство такое?
– Вот всё, что смог добыть, причём по конской цене, потратил все наши деньги. Так что теперь у нас денег нихт, но вы держитесь. Изящный экономический этюд, вы не находите, камрады?
Не надо ребята, не благодарите меня. Сам в шоке. Беда здесь у них с самогоном, беда. Как поведала мне эта бабушка, ну, Святая которая, это потому что местное население тут совсем озверело на овощах. Запретило гнать "нечто" совершенно. Да и менты здесь лютуют. Оказывается, менты, защитнички наши, накрыли где-то здесь поблизости целый огромный подпольный завод по производству спирта. Пол страны этот завод снабжал качественным "нечто", миллионами рубликов бырыги ворочали. А теперь всё, наступило здесь тёмное царство пошлой трезвости. Самогонку даже в районе не купишь, ни за какие деньги. Только казённую в Воронеже можно купить в магазине.
– А вот это, - Олег погладил пузырёк.
– Это не совсем самогон, это, братцы, доложу я вам, бальзам на памирских травах, заряжённый лично самой Святой матушкой Анастасией. Лечит эта гадость все натюрлих болезни, даже плоскостопие с заиканием и прочие интимные болезни, ага. Это вам не хухры-мухры, и даже не мухры-хухры. Так что после отбоя дядя Олег будет вас братцы лечить от всех болезней, разрешаю уже впечатляться.
Судя по виду друзей, впечатляться они уже начали, да и заикание у них внезапно появилось, и глаза квадратными стали. Договорились друзья, что после отбоя тихо прошмыгнут за ворота, и там, на брёвнах, культурно в темноте будут лечиться памирскими травами, раз ничего другого не остаётся делать. На безрыбье, как говориться и рак на горе свистит. Заговорщики не знали, что эти их примитивные планы узнал коварный Василёк, который хмыкнул только себе под нос и решил, что раз ребята хотят острых ощущений, то они их получат. А то тут, некоторые, взяли в моду самогонку пьянствовать, безобразия нарушать, девок зубной пастой мазать и уже сговариваются студенток привидением пугать. Что это за игры такие в стиле мрачного средневековья и дикого тоталитаризма? И это происходит, когда космические корабли своими боронами бороздят просторы Космоса. А они тут друг друга зубной пастой, ужас.
Пока до отбоя время ещё было, поэтому трое заговорщиков пошли к красавицам студенткам с самыми гнусными намерениями. Они договорились, что сначала, как бы невзначай, перед сном расскажут впечатлительному девичьему коллективу несколько страшных рассказов о неугомонных покойниках, синих утопленников, жутких привидениях, упырей, которых в этих деревнях видимо-невидимо, как грязи.
– Точно тебе, Оля, говорю, - страшным шёпотом говорил Олег.
– Здесь, поговаривают, куда не плюнь, в упыря попадёшь. Особенно упыри любят кровь молодых комсомолок. Можешь вот хоть у дяди Эмиля спросить, он знает.