Чтение онлайн

В итоге я трудился часа два, чувствуя, как пыль скапливается у меня под ногтями, в носу и на языке. Я устал, но не намеревался отступать. Удача улыбнулась, когда вошел седьмой или восьмой священник — проворный мужчина со сгорбленной спиной и кривой улыбкой, который протянул мне маленькую, в четверть листа, регистрационную книгу. Я не мог поверить в неожиданную удачу. В книге четко и недвусмысленно значилось имя девушки — Бриджит Элтон.

Имя счастливого жениха тоже указывалось, но разобрать его было труднее. Я приложил немало усилий, прежде чем смог его прочесть. И сразу понял, что имя вымышленное. Ахитофель Натмег. [6] Не требовалось особой проницательности,

чтобы установить истинную личность этого джентльмена, поскольку и настоящее, и вымышленное имя были библейскими, не говоря уж о поэме Драйдена «Авессалом и Ахитофель», [7] причем и настоящая, и вымышленная фамилия имели отношение к торговле специями.

Я в очередной раз столкнулся с поразительной удалью Абсалома Пеппера — того самого человека, которого, как утверждал Кобб, приказала убить Ост-Индская компания. Теперь оказывалось, что он был женат на падчерице Эллершо.

Мне повезло: сделав неожиданное открытие, я так размахался руками, что разбудил несостоявшуюся новобрачную, которая с большим смущением сообщила мне свое имя и где она живет, объяснив, что выйти из дома ее заставили крики некой старой дамы, жалобно взывавшей о помощи. Когда она выбежала на улицу, ее схватили трое джентльменов, с которыми я недавно имел дело. Потом ее затащили в таверну, где, угрожая побоями, заставили выпить большое количество джина.

Девушка выслушала рассказ о своем спасении с благодарностью, но ехать куда-либо со мной отказалась. Разумная предосторожность, против которой трудно было возразить: будь дама более осторожной ранее, вряд ли она оказалась бы в таком щекотливом положении. Я послал записку ее семье. Через час прибыл экипаж, и кучер, передавший на словах благодарность от своего хозяина и обещание, что мой поступок будет по достоинству вознагражден, препроводил девушку в карету. Я пишу эти мемуары через тридцать лет после описываемых событий, но никакого вознаграждения до сей поры не получил. Как бы то ни было, девушка покинула дом бракосочетаний, и обуза упала с моих плеч.

Обретя свободу, я задумался о записи брака, которую только что обнаружил. В регистрационной книге был указан адрес счастливых молодоженов. Я почти не надеялся, что адрес окажется действительным, но был приятно удивлен, найдя без усилий и трудностей дочь миссис Эллершо, которую она так хотела скрыть.

В отличие от последней обнаруженной мною вдовы Абсалома Пеппера, к моей радости, дочь миссис Эллершо жила на довольно милой улице Дарем-Ярд в пристойных комнатах, но, безусловно, не идущих ни в какое сравнение с великолепием, которое окружало ее мать и отчима. Впрочем, обставлены комнаты были чрезвычайно элегантно — комоды, полки и столы из хорошего дерева, стулья с красивой обивкой и модный восточный ковер. Она и ее горничная были одеты по последней моде в платья с широкими кринолинами, а на капоре, по крайней мере у хозяйки, не было недостатка вышивки, кружев и атласных лент.

Леди приняла меня в гостиной своей домовладелицы. Служанка подала вино и села в углу, усердно склонившись над шитьем.

— Простите за вторжение, мадам, но я должен задать несколько вопросов о вашем покойном муже, мистере Пеппере.

Падчерица Эллершо, которую я вынужден был называть миссис Пеппер, хотя эту фамилию носила, похоже, целая армии женщин, заметно огорчилась при упоминании о ее покойном муже.

— Ах, мистер Пеппер. Он был самым лучшим из мужчин, сэр. Самым лучшим из них.

Мне

показалось странным, что все три женщины, такие разные, говорили об одном человеке, используя совершенно одинаковые слова.

— Простите, мадам, но говорил ли когда-нибудь покойный мистер Пеппер о себе такими словами?

Она залилась краской, и я понял, что попал в цель. Меня скорее удивило бы, если бы человек с таким самомнением, сумевший жениться на трех (по крайней мере) женщинах, не страдал тщеславием.

— Мой покойный муж, — объяснила она, — был удивительным человеком, и он не был бы столь удивителен, если бы не замечал собственного превосходства.

Я отвесил поклон, привстав с места, ибо не мог не восхититься ее софистикой.

— Ему неимоверно повезло иметь такую преданную жену.

— Надеюсь, так оно и было. Но скажите, сударь, чем я могу вам помочь и почему вас интересует мой бывший муж.

Действительно, почему? Я понял, что не готов ответить сразу: беседы с предыдущими вдовами Пеппера прошли столь гладко, что я не потрудился подготовиться к этому разговору заранее. Я не знал, в каком именно свете мистер Пеппер представил себя этой даме, и потому опереться мне было не на что. Ссылаться на службу в Крейвен-Хаусе также, видимо, не следовало — упоминание мистера Эллершо только все испортит. Предыдущие вдовы — по крайней мере мне так показалось — не были особо искушенными особами, и я мог рисовать картину грубыми мазками, не теряя при этом уверенности. Но в глазах этой леди я увидел ум.

Потому я решил избрать курс, настолько приближенный к реальному положению вещей, насколько это было с ходу, без подготовки, возможно.

— Мадам, я что-то вроде частного констебля, — начал я, — и в настоящее время расследую безвременную кончину мистера Пеппера. Некоторые полагают, что его смерть — результат не прискорбной случайности, а чудовищного злодеяния.

Леди онемела от изумления, а потом велела служанке подать веер. Тотчас у нее в руке оказался изумительной красоты восточный веер, расписанный золотой и черной краской, и она замахала им с ожесточением.

— Не хочу ничего слышать об этом, — сказала она срывающимся голосом. — Я могу еще смириться с тем, что мой Абсалом покинул этот мир таким молодым по воле Провидения, но мысль о том, что на то была воля человека, мне нестерпима. Кто мог его так ненавидеть?

— Именно это я и стремлюсь узнать, миссис Пеппер. Возможно, это всего лишь предположение, но, если кто-то и в самом деле причинил вред вашему супругу, полагаю, вы должны знать правду.

Она долго молчала, а потом резко перестала махать веером и положила его на столик рядом. Она взяла мою визитную карточку и снова изучила ее.

— Вы ведь Бенджамин Уивер, — сказала она. — Мне кажется, я о вас слышала.

Я опять поклонился.

— Мне посчастливилось приобрести некоторую известность. К сожалению, не всегда братия с Граб-стрит выставляла меня в выгодном свете, но тешу себя надеждой, что в общем и целом баланс складывается в мою пользу.

Она шевелила губами, будто повторяла за мной слова.

— Я не сведуща в подобных делах, но полагаю, ваши услуги обходятся недешево. Кто же расследует смерть мистера Пеппера?

Я понял, что был прав насчет ее ума.

— Я служу и богатым, и бедным. Конечно, я не упускаю возможности заработать на пропитание, но никогда не уклоняюсь, когда надо исправить несправедливость, допущенную по отношению к беднякам.

Восхваление моих достоинств ничуть не сбило ее с толку.

— Кому же вы служите в данном случае?

Настало время проверить мой план. Либо я паду на поле брани, либо вернусь домой с победой.

— Как правило, я не разглашаю подобного, но поскольку речь идет о вашем горячо любимом муже, было бы непростительно цепляться за формальности. Меня нанял один джентльмен, имеющий отношение к производству щелка, он считает, что мистеру Пепперу, возможно, был нанесен злодейский удар.