Чтение онлайн

Мистер Уэстерли откланялся, пожелав мне доброй ночи, и удалился.

Два дня спустя ко мне пришел Эдгар. Он молча вручил мне письмо и удалился. Его синяки немного зажили, но вид у него был по-прежнему неважный, и он не был настроен вести со мной дружеские беседы.

Вскрыв письмо у себя в комнате, я обнаружил в нем инструкции Кобба, о которых он говорил мне ранее. Мне следовало встретиться с мистером Эмброзом Эллершо из Ост-Индской компании, у которого я выкрал документ, и объяснить ему, что в ходе одного из моих расследований мне в руки случайно попал его отчет. И, подумав, что документы представляют

Я не горел желанием бросаться выполнять задание Кобба, но полагал, что какое-то продвижение в этом деле лучше полного бездействия. Вполне возможно, вскоре я буду лучше представлять, что мне предстоит сделать и почему Кобб непременно хотел, чтобы это сделал именно я.

Я устроился в кофейне, где меня хорошо знали, и послал Эллершо записку, как того требовал Кобб, с просьбой послать ответ по этому адресу. Я решил, что проведу день, листая газеты и разбираясь со своими мыслями, но и часа не прошло, как тот же посыльный вернулся с ответом.

Я допил кофе и тотчас поспешил на Леденхолл-стрит. Я снова направился в Крейвен-Хаус и к складам Ост-Индской компании, правда, на этот раз путь был более прямой и менее опасный. Охранник у входа, молодой парень, который, судя по акценту, недавно приехал из деревни и которому явно повезло устроиться на такое хорошее место, пропустил меня без всяких расспросов.

При дневном свете здание Ост-Индской компании оказалось старым и неприглядным. Вскоре компании станет в нем тесно, и, как мы теперь знаем, через несколько лет оно будет перестроено. Однако в ту пору оно было просторным и отличалось от обычных домов росписью на фронтоне — огромный корабль посредине и два корабля поменьше по бокам — и воротами, означавшими, что входить в здание могут лишь люди, пришедшие по делу.

Внутри здания Ост-Индской компании кипела жизнь. Туда-сюда сновали клерки, прижимая к груди папки с бумагами. Посыльные бегали от здания к складам, сверяя данные о количестве товара или объеме поставок. Лакеи носились взад-вперед с подносами, доставляя пищу проголодавшимся директорам, неутомимо трудившимся в кабинетах на верхнем этаже.

Хоть я прекрасно знал, где находится кабинет Эллершо, я спросил для проформы и поднялся по лестнице на второй этаж. Дверь была заперта, я постучал и услышал сердитое приглашение войти.

Я оказался в комнате, которую раньше осматривал впотьмах. Теперь при ярком дневном свете я увидел, что стол и книжные полки сделаны из резного дуба. Из окна открывался вид не только на склады внизу, но и на далекую реку с кораблями, доставлявшими богатство из далеких стран. Тогда в темноте я смог только рассмотреть, что на стенах висели картины в рамах, теперь при дневном освещении было видно, что на них изображено.

Наконец до меня дошло, почему Кобб так хотел, чтобы именно я, и только я доставил Эллершо пропавшие документы. Я по-прежнему не знал, что Коббу от меня нужно и куда могут завести его козни, но, по крайней мере, понял, почему выбор пал на меня, а не на кого-то другого.

На многих картинах были изображены сцены из жизни в

В них была запечатлена вся моя карьера. У Эллершо был эстамп, живописующий мои первые годы на ринге, когда мое имя получило известность. У него был эстамп, посвященный моему последнему матчу с итальянцем Габриэнелли. У него даже была абсурдная литография, изображающая мой побег в голом виде из Ньюгейтской тюрьмы, куда я попал в связи с недавними событиями парламентских выборов.

Короче говоря, мистер Эллершо был страстным почитателем Бенджамина Уивера. Выполняя различные задания, я встречал людей, которые помнили меня по рингу, и мне приятно, что многие из них вспоминают мои бои с удовольствием и проявляют ко мне особое отношение. Но никогда еще я не встречал человека, который бы коллекционировал мои портреты, как некоторые чудаки коллекционируют мумии или другие странные древности.

Эллершо оторвался от работы, и его лицо осветилось приятным удивлением.

— О, вы Бенджамин Уивер! Эмброз Эллершо к вашим услугам. Садитесь, пожалуйста. — В его голосе было странное сочетание резкости и добродушной веселости. Увидев, что я смотрю на эстампы, он заметно покраснел. — Как вы видите, мне небезызвестны ваши дела, ваши победы и поражения. Я многое знаю о Бенджамине Уивере.

Я сел напротив него и сконфуженно улыбнулся. Я испытывал неловкость от участия в этом спектакле по возвращению того, что сам украл, и от восторженности мистера Эллершо.

— Я польщен вашим вниманием и удивлен.

— О, я видел вас на ринге много раз, — сказал он. — Я даже видел ваш последний матч с Габриэнелли, когда вы сломали ногу, помните?

— Помню, — глупо ответил я, удивляясь, что он подумал, будто можно забыть такое.

— Да, никогда не забуду, как вы сломали ногу. Рад, что вы пришли. Можно взглянуть?

Признаюсь, я был ошарашен.

— На мою ногу?

— Да нет, болван, — резко сказал он. — Доклад. Дайте его мне.

Я сделал вид, что не заметил оскорбления, и протянул ему документы.

Он открыл папку и, одобрительно кивая, проглядел ее, дабы удостовериться, что ничего не пропало. Потом взял из красно-черной керамической вазы с восточным узором какую-то твердую коричневатую штуку, положил ее в рот и начал методично жевать с таким выражением, будто она была противна и одновременно неописуемо приятна на вкус.

— Очень хорошо, — пробормотал он. — Ничего не пропало, нам повезло. Иначе пришлось бы делать все заново. Когда я обнаружил пропажу, то решил, что появилась возможность увидеть, как действует Уивер в его новой ипостаси, но я не был до конца уверен, что не оставил документы в своем загородном доме. Я велел слуге поискать и ждал его доклада с минуты на минуту. И вдруг получил вашу записку. Настоящее везение. Где вы его нашли?

У меня было заготовлено объяснение, и я отвечал с уверенностью:

— Я задержал одного известного продавца краденого, у которого нашел большое количество личных вещей. Когда увидел эти бумаги, решил, что они важные и что их владелец обрадуется, если они к нему вернутся.

— Я действительно рад, — сказал он, продолжая жевать коричневый комок. — Очень хорошо, что вы решили принести их мне. Знаете ли, это большой подарок нашего острова остальному миру — наша свобода. Никакой арсенал или оружие в арсеналах во всем мире не имеет такой силы, как воля и моральный дух свободных людей.