Чтение онлайн

5—14 Ручей и ветви сосен упрямо продолжают жить даже после смерти своего певца. В первом опубликованном стихотворении (1814) «К другу стихотворцу» Пушкин советовал обходиться без «ручьев, лесов, унылых могил». Но их атмосфера прилипчива. Следует отметить, как дух Ленского струящимся ручейком проникает во владения Онегина. И онегинский «idol mio» — последние произнесенные им в романе слова (в гл. 8, XXXVIII, 13) — в чем-то созвучны «идеалу» Ленского (гл. 6, XXIII, 8), последнему слову, написанному им у нас на глазах. Точно так же «идеал» последней строфы романа заставляет вспомнить прилагательное «идеальный» из посвящения. На протяжении всего романа мы ощущаем тайный сговор слов, перекликающихся друг с другом в разных его частях.

8—9 …струйки… / Ручья. — уменьшительное

от «струи» в гл. 4, XXXIX, 2, которые вдруг превращаются в «волны» (стих 12), напоминая нам о преображениях воды в сне Татьяны (гл. 5, XI, 5—14; XII, 1–2, 13); однако, с другой стороны, «волны» в обоих случаях могут оказаться не более чем попыткой передать французское слово «ondes», не имеющее точного эквивалента в русском языке, тогда как, вообще говоря, Пушкин использует слово «ручей» в очень широком смысле, иногда превращая его в обыкновенный синоним «потока».

Обратите также внимание, что выражение «есть место» (стих 5) содержит явную классическую интонацию — est locus (например, «est locus Italiae medio sub montibus altis» [730] — «Энеида», VII, 563).

5—14 (см. также XLI, гл. 7, VI–VII) Профессор Чижевский говорит (с. 270): «…эта тема [могила юноши] была использована К. Делавинем [имя которого он пишет К. Delavigne] („Messenie“)». Такого поэта не существует, а если речь идет о Казимире Делавине (Casimir Delavigne), как запоздало делается предположение в указателе, то ни он, ни кто-либо другой не писали произведения под названием «Messenie», если же имеется в виду сборник патриотических элегий Делавиня «Les Mess'enienes» («Мессинские элегии»), то в нем никакие могилы юношей не воспеваются.

14 (см. также XLI, 13; гл. 7, VII, 9, 12) Простота памятника — еще одна традиционная тема в ряду «цветенье — провиденье», «певец — конец». Ср. с романсом, состоящим из четырех элегических четверостиший, Андре Франсуа де Купиньи (1766–1835) «Вертер Шарлотте за час перед смертью» (А. F. de Coupigny, «Werther `a Charlotte, une heure avant de mourir»), ст. III (в «Альманахе Муз», 1801, с. 106):

Vers le soir, pr`es de l'urne o`u ma cendre paisible Dormira sous l'abri d'un simple monument, Viens r^ever quelquefois, que ton ^ame sensible Plaigne l'infortun'e qui mourut en t'aimant… [731]

Эти строки послужили образцом для элегии Туманского, процитированной мною в коммент. к гл. 6, XXI, 4.

См. также упоминание могилы генерала Марсо в «Чайльд Гарольде» Байрона (III, LVI, 1–2):

Под Кобленцом есть холм, и на вершине Простая пирамида из камней…

Встречается «памятник простой» и в пушкинской оде 1814 г. «Воспоминания в Царском Селе» (см. коммент. к гл. 8, Iс, 12).

Под ним (как начинает капать Весенний дождь на злак полей) Пастух, плетя свой пестрый лапоть, 4 Поет про волжских рыбарей; И горожанка молодая, В деревне лето провождая, Когда стремглав верхом она 8 Несется по полям одна, Коня пред ним остановляет, Ремянный повод натянув, И, флер от шляпы отвернув, 12 Глазами беглыми читает Простую надпись –

и слеза Туманит нежные глаза.

1—4 Ср.: Мильвуа, «Листопад», первый вариант («La Chute des feuilles», premi`ere version):

Mais son amante ne vint pas Visiter la pierre isol'ee; Et le p^atre de la vall'ee Troubla seul du bruit de ses pas Le silence du mausol'ee. [732]

Батюшков в «Последней весне» (1815) передал конец элегии Мильвуа так:

И Делия не посетила Пустынный памятник его; Лишь пастырь в тихий час денницы, Как в поле стадо выгонял, Унылой песнью возмущал Молчанье мертвое гробницы.

Неуклюжее (по-русски) выражение «как… стадо выгонял» вместо «когда…» странно отзывается у Пушкина в гл. 6, XLI, 1–2 — «как начинает капать / Весенний дождь».

Михаил Милонов в «Падении листьев» (1819; см. коммент. к гл. 6, XXI, 4) так завершает свою причудливую версию той же темы:

Близ дуба юноши могила; Но, с скорбию в душе своей, Подруга к ней не приходила; Лишь пастырь, гость нагих полей, Порой вечерния зарница, Гоня стада свои с лугов, Глубокий мир его гробницы Тревожит шорохом шагов.

Чижевский (с. 274), цитируя пять строк французского оригинала, допускает, по меньшей мере, пять ошибок.

Баратынский в своем переложении (1823) пользуется вторым вариантом элегии Мильвуа, в котором пастух заменен матерью погибшего юноши (ну а уж в третьем варианте они являются оба).

Та же тема вновь подхватывается в следующей главе. После того как выяснилось, что и в Аркадии есть смерть, Ленский остается среди переплетенных между собою символов второстепенной поэзии. Его хоронят у тропинки в пасторальном уединении не только из элегических соображений, но и потому, что самоубийцам, каковыми считала церковь погибших дуэлянтов, было отказано в освященной земле кладбищ.

5 И горожанка молодая — Эта молодая горожанка, пастух и жницы представляют собой очень милую стилизацию. Пастух будет продолжать плести свой лапоть еще и в седьмой главе, а юная амазонка в каком-то смысле превратится в Музу главы восьмой.

8 Несется по полям… — Фр. parcourt la plaine; les champs, la campagne.

14 …нежные глаза — Увы, английский аналог «tender eyes» ныне погублен созвучием с глаголом «tenderize» («разваривать [мясо]»).

И шагом едет в чистом поле, В мечтанья погрузясь, она; Душа в ней долго поневоле 4 Судьбою Ленского полна; И мыслит: «Что-то с Ольгой стало? В ней сердце долго ли страдало, Иль скоро слез прошла пора? 8 И где теперь ее сестра? И где ж беглец людей и света, Красавиц модных модный враг, Где этот пасмурный чудак, 12 Убийца юного поэта?» Со временем отчет я вам Подробно обо всем отдам,