Чтение онлайн

Наконец, Софья собралась. Она еще раз взглянула на себя в зеркало, тряхнула головой.

— Да, хороша, хороша!

От движения головы цепочки с крупными камнями звякнули. Сивакову захотелось сказать, что этот звук напоминает звяканье кандалов, но он знал, Софья таких шуток не любит, она суеверна.

Охранник, он же шофер, сидел в машине и просматривал газеты. Как только на пороге дома появился хозяин, охранник молниеносно выпрыгнул и распахнул дверь перед женой хозяина, помог ей устроиться на заднем сиденье.

Сам же Илья Данилович

— Я привык сидеть впереди.

На заднее сиденье прыгнул ротвейлер, Софья замолчала.

— Он будет тебя охранять. Правда, Раджа?

Пес на слова хозяина грозно зарычал, и Сивакову даже показалось, что на его морде появилась улыбка.

— Хороший, хороший, — пробормотал он и погладил влажный нос ротвейлера, затем вытащил из кармана пиджака белый носовой платок, вытер ладонь.

— Давай, поехали, — сказал он шоферу — Куда едем? — спросил тот.

— А ты что, разве не знаешь?

— Как всегда? К Панкратовым?

— Да, к Панкратовым, будь они неладны. В жизни бы туда не поехал, на их рожи смотреть мочи нет.

Да ведь мы с ним партнеры.

Серый «вольво» с тонированными стеклами мягко покатил по широкой, выложенной бетонными плитами еловой аллее. Ворота были открыты. К ним спешила из дому Светлана. В ее обязанности входило открывать и закрывать ворота, когда хозяева подъезжали к дому или покидали его.

— Только не гони, родимый.

— Да-да, не гони, — попросила и Софья, — а то от скорости у меня голова кружится и тошнит.

— Может, ты беременна, дорогая? — хохотнул Илья Данилович.

— Сам ты беременный, — отрезала Софья, — без моего папы ты вообще гроша выеденного не стоил бы.

Забыл, что ли?

— Я же про него ничего плохого не говорю. Памятник какой, ты же видела, я ему соорудил. Такого даже у маршалов нет.

— А за чьи деньги ты этот памятник построил?

— За свои, у народа ведь денег нет.

— А начинал ты с чьих денег, на чьих связях все твое нынешнее благополучие построено?

— Не только мое, — хмыкнул Илья Данилович, — но и твое, и наших детей. Поди им плохо, учатся себе в Англии, а на каникулы домой летают.

— О детях любой родитель беспокоиться должен.

— Хороший родитель.

Шофер сделал вид, что ничего не слышит. Он уже привык к перебранкам своего хозяина с женой. Он взял за правило ничего не видеть, ничего не слышать, а заниматься лишь тем, за что ему, собственно говоря, и платят большие деньги.

«Вольво» мчался по трассе со скоростью сто двадцать километров, но в машине абсолютно не чувствовалось стремительного движения. Негромко играла музыка, и лишь чуть-чуть посвистывал воздух, срывающийся с крыши и зеркал автомобиля.

Этот охранник, он же шофер, работал на Сивакова уже третий месяц и привык к крутому нраву своего патрона, способного менять решение в одну секунду.

Он мог скомандовать посреди трассы быстро развернуться на сто восемьдесят градусов и помчаться в обратную сторону,

Но при всем при том, иногда, когда на Илью Даниловича накатывала волна хорошего настроения, он любил расспросить своего охранника о личной жизни, о родителях, о том, чем тот занимался раньше, на кого работал и сколько ему платили. При этом время от времени скептично посмеивался и говорил:

— Знаю я, знаю я его. Жмот, и редкостный. За десятку баксов мать родную продаст. У меня-то тебе, Олег, получше будет?

— Получше, Илья Данилович, получше, — негромко отвечал Олег, — иначе бы я к вам не нанялся.

— Вот еще годок поработаешь, квартиру тебе купим, служебную, конечно. Ха-ха-ха.

— Квартиру это хорошо, — говорил Олег и был уверен, что если Сиваков пообещал, значит, квартира появится.

Поэтому он и служил Илье Даниловичу так, как даже не служил бы отцу родному. Любой каприз, любое желание он выполнял молниеносно.

— Я же просила, Олег, не надо так быстро, — сказала Софья бросив взгляд на зеленые цифры спидометра.

— Мы же чуть тянемся, — с женой хозяина, Олег мог себе позволить слегка поспорить, если, конечно, знал, что Илья Данилович на его стороне.

— Едь, как ехал, — приказал Сиваков. — Хорошо идем.

— Гаишники, — произнес водитель, сбрасывая скорость, — просят остановить.

— Если просят — останови. Чего им, уродам, надо?

— Денег, наверное, — наморщил низкий лоб Олег, останавливая машину и глядя в заднее стекло на приближающегося гаишника.

— Сиди, пусть сам подойдет.

Что-то не нравилось ротвейлеру в молодом лейтенанте, который небрежной походкой подошел к автомобилю, и терпеливо ожидал пока Олег опустит стекло.

— Сиди, — повторил Сиваков, уже привыкший к тому, что пес недолюбливает всех посторонних, особенно тех, кого видит впервые.

Гаишник отдал честь, представился, правда, умудрившись скомкать фамилию, затем то ли попросил, то ли потребовал:

— Документы, пожалуйста.

Олег опустил солнцезащитный козырек, вытащил из кармашка документы, подал их гаишнику. Он знал, единственное, что ему могут инкриминировать, так это превышение скорости. За такой проступок легко откупиться, хозяин рядом — если посчитает нужным, даст деньги, нет — назовет пару фамилий гаишных чинов, услышав которые, лейтенант, наверняка, вновь отдаст честь и пожелает счастливой дороги.

Лейтенант внимательно осмотрел документы, к чему придраться не нашел, заглянул в салон.

— Пройдем, пожалуйста, в нашу машину — А в чем дело? — спросил Сиваков за водителя.

— Надо, — коротко ответил лейтенант.

— Я спешу, — сказал Сиваков.

— На трассе все спешат.

— Что, у кого-то угнали авто?

— Да нет, пару формальностей, мы проверяем всех на алкоголь.

— Он от рождения не пьет. Если бы взял в рот хоть грамм, на меня бы больше не работал.

— Служба у меня такая.