Командировка
Шрифт:
Я рассмотрел надписи на автомобиле: это был полицейский патруль.
Мое сознание лихорадочно заработало. Я пытался придумать объяснение тому, откуда взялась огромная сумма денег в замызганной сумке, которая сейчас оставалась лежать вместе с рюкзаком на сидении рядом со мной.
Дверь полицейской машины открылась, из нее с трудом выбрался грузный человек и направился к нашему агрегату. Со своего места сквозь ноги водителя я видел только нижнюю часть его фигуры, чего было достаточно, чтобы понять, что вес этого человека намного превышает 100 кг.
Водитель полицейской машины оставался на своем месте, он продолжал
Я заметил, что поза моего водителя стала менее напряженной, он осторожно вытащил руку из-под сидения и вышел из машины.
– Здорово, Николай! – сказал полицейский, – Сколько раз я говорил тебе, что не стоит сейчас разъезжать по ночам.
– Здорово, кум,– ответил водитель на приветствие полицейского, – Сам понимаешь: работа ждать не будет.
– Ну, лады, сказал полицейский, – Я тебе одного обдолбанного подсадить хочу. Подобрали в степи еле живого с кучей наркоты. Завтра надо допросить, а делать крюк до отделения не хочется, и так уже пол-ночи ездим. Ты все-равно в город едешь – прихвати его, сдай дежурному.
– Надо, так надо, – без особого энтузиазма произнес Николай.
– Помоги его погрузить, сам он еле ползает,– сказал полицейский.
Николай спрыгнул на дорогу, прикрыв свою дверь. Грузный полицейский открыл заднюю дверь дежурной машины, вытащил обмякшее тело молодого мужчины в наручниках.
То, что произошло в следующую минуту я мог осознать и восстановить в памяти только спустя некоторое время.
Водитель полицейской машины вышел на дорогу, вскинул руку, в которой блеснуло оружие и выстрелил в своего напарника. Грузное тело рухнуло на дорогу. Второй выстрел настиг тщедушного наркомана, который на миг очнулся от забытья и попытался бежать. Третий выстрел предназначался Николаю. Как во сне или в замедленной съемке я видел, как полицейский перевел ствол в его сторону, раздался щелчок. Но прежде, чем прозвучал выстрел, пущенный мною нож просвистел в воздухе и вонзился в руку стрелка. Вот когда пригодилось мое дворовое чемпионство в игре «в ножички»! Убийца выронил пистолет и схватился левой рукой за рукоятку ножа, стараясь вытащить его из раны.
Николай с неожиданным для него проворством метнулся к упавшему на землю пистолету и схватил его. Он прижал дуло к щеке водителя и зарычал:
– Брось нож! Ты зачем убил их? Отвечай, считаю до трех!
– С этим лохом нельзя было договориться,– простонал водитель, отбрасывая нож в сторону и кивком указывая на труп убитого полицейского.
– О чем ты хотел с ним договариваться?– проревел Николай.
– Не спеши расправляться со мной. Ты сначала посмотри, что мы нашли у этого нарика, – сказал полицейский, указывая на полицейскую машину, – А он хотел все это сдать. Тут нам бы на две жизни хватило!
– Посмотри, что там, – сказал Николай, обращаясь ко мне.
Я открыл дверь полицейской машины и на заднем сидении увидел десятикилограммовый мешок с сахаром – тот самый, с надписью «gbs@L» которые я оставил в коляске мотоцикла.
– Такое количества антрацита у меня в руках оказалось первый раз в жизни. Я предложил этому лоху не сдавать мешок, а поделить добычу на двоих. Даже предложил ему организовать продажу его доли. Он отказался, да еще и обругал меня. Когда мы тебя остановили,
я понял, что богатство уплывает безвозвратно, и решил действовать, – продолжал он.– И ты решил убить своего напарника и задержанного наркомана, а заодно и меня. Как бы ты объяснил своему начальству такое количество трупов? – спросил Николай.
– Я не хотел оставлять свидетелей. Все бы выглядело так, что ты убил этих двоих, а я бы, защищаясь, убил тебя. Откуда только взялся этот перец, теперь все пропало,– сокрушенно сказал полицейский.
– А может все же договоримся с тобой?– добавил он после небольшой паузы.
– А потом тебе снова помешают свидетели и ты спокойно их уберешь,– насмешливо сказал Николай.
Он подошел к убитому толстяку, отстегнул от его пояса наручники, защелкнул одно кольцо вокруг запястья полицейского-водителя, подтащил его к полицейской машине и другое кольцо замкнул на ручке машины.
– Посиди здесь, подожди своих, – сказал Николай, направляясь к своей машине, – Поехали,– сказал он, обращаясь ко мне.
– Он не будет нас преследовать? – спросил я, усаживаясь на свое прежнее место.
– Ему надо еще постараться дожить до утра, – ответил Николай.
Мы отъехали недалеко, когда ночную тишину прорезал крик. Это кричал оставленный нами полицейский.
– Что с ним могло случиться?– обратился я к Николаю, – Вы знали, что ему что-то угрожает?
– Конечно, знал. Трудно уцелеть ночью в степи в луже своей и чужой крови ди еще и с мешком наркоты. Шакалы на четырех и двух ногах всегда идут по следу хищников. Не думай об этом, сказал Николай.
Оставшуюся часть дороги мы ехали молча.
Вдали мелькнули несколько огней Мы приближались к кемпингу. Рассмотреть что-либо в темноте было трудно. Строения возникли перед глазами лишь тогда, когда мы почти вплотную приблизились к ним.
Единственная лампочка освещала вход в длинный деревянный дом, рядом с которым стояло несколько машин.
Только сейчас я почувствовал, как затекла моя спина и ноги. Казалось, что еще немного и я навсегда останусь, как в детском стишке, скрюченным человеком со скрюченными ножками, обреченным гулять целый век по скрюченной дорожке.
Я вылез из кабины вслед за Николаем и поднялся за ним вверх по крыльцу.
В вестибюле, выполнявшего функции прихожей, гардероба и рецепшена, было пусто. За стойкой вглубь дома шел длинный коридор с рядом дверей. Николай постучал по стойке. Из одной из дверей вышла заспанная молодая женщина в запахнутом помятом цветастом халате, с трудом прикрывавшим необъятную грудь, лежащую на выступающем животе. Зевая, она открыла ящичек, висящий на стене, достала оттуда ключ и бросила его на стойку.
– Свободная койка только одна,– произнесла она медленно, растягивая слова. Казалось, что она не закончила предложение и должно быть продолжение, но она молчала.
Николай, видимо, зная правила разговора , сказал:
– На койку положишь моего друга. Плачу дополнительно еще косарь – тебе на помаду. Поищи для меня что-нибудь: устал, как собака.
Женщина молча посмотрела в ящичек и достала оттуда еще один ключ и снова молча бросила его на стойку.
Потом повернулась, чтобы уйти. Проходя мимо окна, она повернула голову в его сторону и приостановилась. Ее сонливость мгновенно улетучилась.