Командир полка
Шрифт:
Древс вернулся к машине вместе с отставшим артиллеристом.
– Спасибо вам, товарищ майор, - поблагодарил артиллерист.
– Я уж боялся, что заблужусь. Я и местности-то не знаю. Спасибо вам…
– Хорошо. Где ваш противогаз?
– Я его не нашел.
– Товарищ Древс…
– Слушаю…
Древс сел за руль, развернул машину и поехал, включив фары, туда, где только что стояло шестое орудие. На одном из кустиков висела сумка с противогазом, неподалеку от него валялся и карманный фонарик.
– Не стоит терять казенное имущество, - заметил Древс, передавая сумку и фонарик артиллеристу.
– Верно, - сказал артиллерист, - я…
– В машину!
– приказал Харкус.
Веберу ничего не оставалось, как сидеть и ждать. Где находились
Они выехали на широкую асфальтированную дорогу, обсаженную яблонями. По обеим сторонам дороги валялось в сухой траве, в кюветах бесчисленное количество яблок.
Харкус снова приказал Древсу остановиться. Выйдя из машины, дошел до поворота, куда доставал еще свет автомобильных фар. Нагнулся, присмотрелся. Почти все яблоки были раздавлены колесами гаубиц и гусеничными траками. Терпкий яблочный запах, висящий в воздухе, напомнил Харкусу о консервном заводе в его родном городе. Очень часто ребята влезали на высокий дощатый забор и длинными палками со вбитыми на конце гвоздями накалывали яблоки, которые кучей лежали у ограды. Накалывали самые большие и румяные. Берт всегда приносил одно яблоко для сестренки и разрезал его на маленькие дольки.
Харкус поднял с земли несколько крепких яблок, сунул в карманы. Самое красное яблоко обтер о рукав и стал есть.
Отставший артиллерист надел противогаз. Он сидел, откинувшись назад, и от его глубокого дыхания гофрированная трубка извивалась, как червяк.
Харкус дал по яблоку Веберу и Древсу, а потом разрешил артиллеристу снять противогаз. Тот одним махом сорвал маску с головы и несколько раз глубоко вздохнул.
– Что, не хватало воздуха?
– спросил Харкус и бросил ему яблоко.
– Да, я не привык к этому. Спасибо.
– Пора бы привыкнуть, хотите вы этого или нет… А часто ли вы тренировались в противогазе?
– Иногда… ну, в общем, редко.
– Ясно. А сколько времени вы можете пробыть в противогазе?
– Точно я не знаю. Минут тридцать, может быть.
– Немного. В спокойном состоянии или в движении?
– Это было в палатке окуривания, в мае, когда я прибыл в полк.
– И все?
– удивился Харкус и, раздав всем еще по яблоку, взглянул на Вебера, а потом опять обратился к артиллеристу: - А как вы вообще относитесь к противогазу, накидке и другим средствам противохимической защиты? Только честно.
После короткого колебания солдат ответил:
– Если честно, не знаю, потребуются ли они, когда меня действительно накроет бомба.
– Что, это ваше личное мнение?
– Никак нет.
– А с кем вы об этом говорили?
– Между собой, товарищ майор, иногда…
– А чем вы занимались во время занятий по защите от оружия массового поражения?
– Отрабатывали нормативы по надеванию и снятию противогазов, слушали лекции о том, как протекают различные химические процессы, о том, как действуют отравляющие вещества. Всегда одно и то же. Надоело до чертиков. Показали, правда, несколько фильмов, как должен действовать солдат, попав в зону ядерного поражения. Но учебным фильмам никто не верит, потому что учебный - это учебный.
Вебер откашлялся, но не перебил солдата.
– Я буду откровенным, товарищ майор. Если вы сейчас проверите нашу батарею, то убедитесь, что у многих противогазов отвинчены соединительные трубки, а некоторые солдаты вообще ни разу не вынимали маски из сумок.
Вебер хотел что-то сказать, но Харкус опередил его:
– Противогазы, накидки и все остальные средства ПХЗ надежно защищают органы дыхания, глаза, лицо и кожу человека от поражения химическими веществами. Сколько времени они будут защищать, сейчас не так
важно. Главное, что они дадут возможность выжить и начать выполнение боевой задачи и, в конечном счете, бить врага. Значит, чем быстрее я надену противогаз и другие средства защиты, тем надежнее я буду ими защищен, тем быстрее я смогу пробежать и метко выстрелить, тем увереннее я буду бить врага. Убедил ли я вас хоть немного?– Да, товарищ майор.
– Тогда скажите об этом открыто.
– Не смогу, хотя нужно бы…
– Правильно, товарищ солдат. Ведь голова дана не для того, чтобы только каску носить. И еще один вопрос: что вы думаете насчет учений?
– Ну, для меня и многих других не имеет значения, на учениях мы или в казарме. Нас в Еснаке никто не ждет. Во всяком случае, здесь намного свободнее. Лишь бы питание вовремя прибывало. А вообще, мы точно не знаем, что и зачем делаем. На заводе, где я работал до армии, у меня не возникало таких вопросов.
– Ты слышал, Курт?
Вебер слышал эти слова, но на вопрос Харкуса не ответил.
Харкус приказал ехать дальше. Древс включил мотор, сделал поворот и выскочил на прямую. Водитель и на этот раз удивил Харкуса. Казалось, он опять уловил настроение командира. За несколько секунд шофер развил именно ту скорость, которая нужна была Харкусу, чтобы хоть немного отвлечься от нелегких дум.
* * *
Криста Фридрихе, заперев дверь библиотеки, медленно вышла из клуба. Вечер, как обычно бывает в дни демонстрации фильма, оказался спокойным, тем более что заседание клубного совета не состоялось. Только майор Герхард заходил выпить чашку кофе. Бросив фуражку на стол, он сказал:
– Опять что-то случилось в полку. Харкус оставил первый дивизион на полигоне.
Криста медленно шла по городку: спешить было некуда, никто ее не ждал. Иногда вечером, придя домой, она подходила к темному окну и с грустью смотрела на домики, где жили семьи офицеров. В такие минуты она чувствовала себя особенно одинокой.
Криста вспоминала свой первый приезд в Еснак, счастливо начавшуюся семейную жизнь, так внезапно прерванную смертью Хорста. С того времени вся ее жизнь остановилась, замерла на долгое время. Криста боялась одиночества, поэтому оставалась по вечерам в библиотеке, проводила литературные вечера, читательские конференции. Но иногда она все же подходила к окну, и тогда окружающее живо напоминало ей о прошлом. Одиночество угнетало Кристу. Не помогали ни книги, ни пластинки. В такие часы она вспоминала Дрезден и начинала сомневаться в том, что ее решение вернуться в Еснак было правильным, хотя городок, его деревянные домики с зелеными ставнями и палисадниками нравились ей. Маленький поселок и казармы артиллерийского полка, затерянные в лесу, о существовании которых миллионы жителей республики вряд ли что знали, накрепко запали в ее сердце. Еснак многое значил для Кристы Фридрихе. Он не был похож ни на какой другой населенный пункт республики, и Кристе казалось, что нигде люди так не боролись против возможной войны, как в Еснаке. Жители здесь были свидетелями службы солдат, слышали эхо артиллерийских разрывов, доносящееся с полигона, и ружейный огонь со стрельбища.
Во многих домах еще горел свет. Фрау Хаген высунулась из окна и спросила:
– Вы случайно не из казармы идете?
– Да, оттуда, - ответила Криста.
– Что-нибудь слышали о первом дивизионе?
– Говорят, что майор Харкус оставил его на полигоне.
– Харкус? Это еще кто такой?
– Новый командир полка.
– Так, так. Хорошенький сюрприз ко дню моего рождения! Неплохо же он начинает, этот Харкус.
Фрау Хаген захлопнула окно и рывком сдвинула гардины. Через минуту Криста услышала чьи-то торопливые шаги. Это фрау Хаген пробежала в соседний дом. Началась изустная передача новостей. Рано утром все жены, которые тщетно прождали своих мужей, узнают, что виновником задержки первого дивизиона на полигоне явился майор Харкус.