Колодец тьмы
Шрифт:
Магия Пустоты позволяла Дагнарусу держать связь с Шакуром и другими врикилями и узнавать об их мыслях и действиях. Принц уже знал, что армия подошла к стенам Виннингэля. В тот же вечер Дагнарус со своим отборным войском спустился с гор. Солдаты устали, но находились в приподнятом настроении. Они разбили лагерь на берегу реки и расположились на ночлег. Воинству Гарета предстояла бессонная ночь.
Гарет позаботился о том, чтобы его людей как следует накормили, выделив им больше провизии, чем полагалось другим. Предстоящее действо потребует от них сверхчеловеческого напряжения сил. Колдуны и чародеи держались особняком; солдаты сторонились их. Когда приказ или необходимость вынуждали
Принц ужинал, сидя на корточках на плоском камне. Его ужин состоял из небольшой порции жилистой вяленой говядины, твердого, как камень, хлеба, который пришлось размачивать в вине, и вина, чтобы запить скудную трапезу. Костров решили не разводить, но света хватало. После того как стихли магические бури и рассеялся туман, землю вокруг залил бледный холодный свет луны и звезд. Рядом с принцем стояла Вэлура. Ее рука лежала на плече Дагнаруса — бледная рука любви, холодная и мертвая, пальцы которой навсегда сомкнулись вокруг сердца принца. Неподалеку в тени стоял Сильвит, держа в руках бурдюк с вином.
Гарет поклонился.
Дагнарус поднял голову, его глаза сверкнули.
— Ну как, твои чародеи готовы начать?
— Да, ваше высочество. Я...
— Тогда начинайте.
Дагнарус махнул Сильвиту, требуя еще вина.
— Прошу прощения, ваше высочество, — сказал Гарет, — но я должен быть уверен в том, что вы полностью и неотвратимо соглашаетесь на это действо и сознаете возможные последствия и для магов, и для вас.
— Для магов? — пожал плечами Дагнарус. — Кто-то из них погибнет. Потери неизбежны. А что касается меня... — Изумрудные глаза вспыхнули недовольством. — Какие еще последствия? Ты никогда не говорил об этом.
— Говорил, — терпеливо возразил Гарет. — Еще тогда, когда вы впервые высказали этот замысел. Требуемое вами действо должно сосредоточить в себе такую силу, что для его совершения будет необходима ваша помощь. Магия Пустоты заберет вашу жизненную силу, хотя и не в такой мере, как нашу, ибо у вас, ваше высочество, есть в запасе не одна жизнь, — добавил Гарет с горькой иронией, не сумев скрыть ее. — Но возможно, вы ощутите некоторую слабость в теле, легкое головокружение.
Дагнарус нахмурился.
— Тебе известно, что утром я поведу свою армию в бой?
— Да, ваше высочество. Потому я и хотел еще раз предупредить вас. Если вам надо, чтобы мы осуществили задуманное, вы должны знать, как это скажется на вас.
— Отступать поздно, Меченый, — заявил Дагнарус. — Но я что-то не припомню, чтобы прежде ты говорил мне обо всем этом. А ты, Сильвит, помнишь?
— Да, ваше высочество, — негромко ответил эльф и вновь наполнил вином чашу принца.
Дагнарус зло блеснул на Сильвита глазами, но тот сделал вид, что ничего не заметил.
— Ладно, может, ты и в самом деле говорил. Я затеваю нападение, каких еще свет не видывал. Я собираюсь атаковать самый сильный и укрепленный в мире город. Немудрено, что я могу забыть о каких-то мелочах. — Принц небрежно махнул рукой. — Когда я вам понадоблюсь для вашего колдовства, позовете меня. Не думаю, чтобы это так уж меня измотало.
— Вы нам понадобитесь, когда завершатся приготовления к колдовству, то есть — незадолго до рассвета, — сказал Гарет. — Я бы предложил вашему высочеству попытаться уснуть, чтобы набраться сил.
— Можешь предлагать что угодно, — буркнул в ответ Дагнарус. — Иди к своим бродячим чародеям, Меченый. А мне еще надо посовещаться с моими командирами.
Махнув рукой, он отпустил
Гарета и склонился над картой Виннингэля, разложенной на земле.Гарет многозначительно посмотрел на Сильвита. Тот, слегка приподняв плечи и опустив голову, дал понять, что сделает все возможное. Гарет повернулся и собрался уйти, когда принц, не отрываясь от карты, окликнул его:
— Слушай, Меченый, ты-то сам не будешь влезать в эту колдовскую кашу?
— Буду, ваше высочество, — ответил Гарет. — Я — такой же командир над ними, как вы — над своими солдатами. Я не могу заставить их что-либо делать, не участвуя в этом сам.
— Я запрещаю тебе, Меченый, — сказал Дагнарус, продолжая рассматривать карту. — Мне понадобится твоя помощь, когда я доберусь до своего брата. — Не услышав ответа, Дагнарус поднял голову и нахмурился: — Ты слышал? Отвечай!
— Ваше высочество, не просите меня делать это, — тихо сказал Гарет. — Умоляю вас.
Лицо Дагнаруса раскраснелось от гнева и выпитого вина.
— Я вообще не прошу тебя что-либо делать, Меченый! Я тебе приказываю!
У Гарета не находилось ответных слов. То, что он мог бы сказать, надо было говорить еще давным-давно. Сейчас он превратился в некое подобие врикиля, хотя и не испытал обжигающую боль дьявольского кинжала. Дагнарус поглотил его душу, напитался ею, и сделал Гарета частью себя.
Гарет молча поклонился и пошел к своим подопечным. При его появлении они встали, выказывая уважение к Почтенному Магу и давая понять, что готовы начинать.
— Вы знаете, что от вас требуется, — сказал Гарет, обращаясь к людям, большинство которых было гораздо старше его.
Все эти мужчины и женщины происходили из разных частей Виннингэльской империи: от Миаммара, что на самом севере, до Люкешра на крайнем юге.
— Вам известно, какую жертву вы призваны принести, — добавил он.
— Знаем, — спокойно ответила одна из женщин. — И с радостью принесем ее!
Гарет понимал их чувства. Едва ли не все эти чародеи натолкнулись на магию Пустоты, как и он, — случайно. Снедаемые честолюбием, алчностью или гордостью, они не пожелали довольствоваться медленными, достигаемыми шаг за шагом результатами обычной магии природных сил. Они жаждали быстрой и куда более могущественной магии. Невзирая на всю боль и разрушения, которые несла человеческому телу магия Пустоты, невзирая на то, что им приходилось прятать руки и закутывать лица, скрывая прыщи и гнойные язвы, вопреки тому, что соседи подозрительно перешептывались у них за спиной, а их самих нередко изгоняли из родного дома, преследовали и даже убивали, — они верили, что конечная цель стоит всех этих мучений и страданий. И теперь их час наступил. Они явят миру свою силу. Они завоюют уважение, которого так давно искали. Наконец-то они смогут не бежать, как раньше, а открыто взглянуть в лицо своим гонителям и мучителям и с гордостью сказать: «Вот кто мы! Вот что мы способны сделать! Смотрите же на нас и трепещите!»
Никакая жертва — даже их собственная жизнь — не казалась им чрезмерной.
— Я не приму в этом участия, как прежде собирался, — объявил Гарет намеренно резким тоном, чтобы скрыть свою подавленность. — По приказу принца я должен буду находиться рядом с ним, когда мы вступим в город. Ты, Тиумум, займешь мое место.
Чародеи не удивились и не огорчились. Для них было вполне естественным, что его высочеству понадобится помощь наиболее опытного и искусного мага. Заглянув внутрь себя, Гарет понял, что так раздосадовало его. Он надеялся затеряться в Пустоте и если не умереть, то хотя бы потерять сознание. По своей трусости он надеялся ничего не знать о происходящем до тех пор, пока все не будет кончено.