Чтение онлайн

— Садитесь, — сказала она, явно нервничая.

Все трое уселись за столом. Потрясенная Валериана осталась стоять, устремив взгляд на Луизу в ожидании объяснений.

— Магид Айед, — произнесла наконец жандарм.

При упоминании этого имени глаза Дюкуинг расширились.

— Магид Айед, толкатель ядра?!

— Значит, вы его знаете?

— Ну конечно! Впрочем, как и все остальные…

— То есть?

— Он учился в выпускном классе в Андае, когда я была во втором…

— Нам нужны…

— Подождите, пожалуйста! — прервала ее Дюкуинг. — Для меня это

слишком быстро! — Она сделала паузу, что-то обдумывая, и спросила:

— Магид Айед мертв?

— Да.

— И вы совершенно уверены, что человек, который пытался меня убить, тот же самый…

— Да, — подтвердила Луиза. — В этом нет никаких сомнений. Способ убийства тот же. Единственное отличие: после букв «НЧС» стоит цифра «2».

Дюкуинг провела ладонями по лицу, словно пытаясь очнуться от кошмарного сна. Сделав шаг к столу, она выдвинула стул и села.

— Это какое-то безумие, просто безумие, — повторяла она, все еще не веря.

— Цифры на конце означают, что преступник осуществляет серию убийств. В связи с этим возникает два вопроса: есть ли у него в голове конечный план убийств и что означают эти три буквы?

С полными слез глазами, приоткрыв рот и тяжело дыша, словно ей не хватало воздуха, Дюкуинг покачала головой.

— Ничем не могу вам помочь, — наконец выговорила она, шмыгая носом. — Эта история совершенно выходит за пределы моего понимания.

Жандармы разочарованно переглянулись. Леа Баденко подождала несколько секунд и решилась нарушить молчание:

— Позвольте мне все-таки продолжить, мадам. Каков был характер ваших отношений с Магидом Айедом?

— Что? Отношения? — Дюкуинг подняла глаза и вытерла нос тыльной стороной руки. — Но у нас не было отношений. Он был просто парнем из выпускного класса. Известный в лицее своими достижениями. Я встречала его в столовой, в интернате, вот и все…

— Есть ли что-нибудь общее между Магидом Айедом и вами?

— Вы хотите сказать, что-то конкретное, что нас связывало, да?

— Да. Это может быть событие, деятельность, центр интересов, а также человек, с которым вы оба могли дружить.

Валериана Дюкуинг ошеломленно взглянула на Баденко. Растерянность явно мешала ей собраться с мыслями. Она задумалась и затрясла головой.

— Нет. Ничего такого не было.

Нос у нее был заложен, и голос изменился почти до неузнаваемости.

С трудом сдерживая волнение, с покрасневшими глазами, она сидела, неподвижно глядя в стол. Леа Баденко отвела от нее взгляд, словно стараясь не поддаться смятению Дюкуинг. Затем, выждав минуту, подчеркнуто официальным тоном спросила:

— Почему вы, проучившись только год, ушли из лицея Богоматери Всех Скорбящих?

Дюкуинг удивленно подняла голову.

— Прошу прощения?

Баденко повторила вопрос. Медэсперт сделала глубокий вздох и стыдливо призналась:

— Видите ли, уровень и требования были слишком высокими для меня, непомерными. Я… я не чувствовала, что способна жить в таком ритме еще два года… Почему вы меня об этом спрашиваете? — добавила она с едва заметным упреком в голосе.

— Чтобы быть уверенной, что никакие события,

связанные с лицеем, не были причиной вашего внезапного решения.

Слова коллеги навели Луизу на неожиданную мысль. Если присмотреться, жизненная траектория Валерианы Дюкуинг вся была отмечена такими переломами. Уход из лицея, попытка самоубийства несколько лет спустя, а в недавнем прошлом — внезапное увольнение из Института судмедэкспертизы. Эти события свидетельствовали об экзистенциальной тревоге Дюкуинг. «Есть что-то неуловимое в этой женщине, что-то глубоко запрятанное и совершенно недоступное», — подумала Луиза.

— Майор Комон, вы помните наш разговор? — обратилась к ней Дюкуинг, выводя ее из размышлений. — Когда я вам сказала, что этот псих может вернуться, чтобы закончить свою работу?

Следователь взглянула на медэксперта — та явно не находила себе места от страха — и ответила:

— Да, отлично помню.

— Я установила в доме сигнализацию, она реагирует на проникновение в любом месте дома. Но этого совершенно недостаточно! В первый раз мужчина напал на меня, когда я была снаружи… Я хочу спросить вас без обиняков: что вы собираетесь делать, чтобы защитить меня?

— Я распоряжусь, чтобы за домом установили наблюдение, — согласилась Луиза. — Но пока что, — прибавила она, — я бы попросила вас…

Медэксперт остановила ее, раздраженно махнув рукой.

— Разумеется, я не стану ездить к матери и брату, подвергая их опасности.

***

Луиза открыла шкаф и торопливо запихнула в чемодан несколько вещей. Омоко, разлегшись на кровати, наблюдал за хлопотами своей хозяйки.

— Не беспокойся, мой Толстомоко… Я надолго не исчезну, обещаю! Ты будешь хорошо заботиться о Фариде в мое отсутствие, ладно? — пошутила она. — И главное, не забудь прийти его погладить посреди ночи, я уверена, что ему это понравится!

Омоко ответил долгим зевком. Луиза в последний раз оглядела комнату, проверяя, не забыла ли она чего-нибудь, затем поцеловала кота в макушку и спустилась с чемоданом на первый этаж. Достав пачку стикеров из ящика стола, она торопливо нацарапала записку: «В текущем деле неожиданный поворот. Я заночую в Байонне. Позвони мне сегодня вечером, как будет возможность. Целую». После этого она выбежала на улицу и села в машину, где ее уже ждали Келлер и Баденко.

— Спасибо, что заехали!

— Не за что, — ответил Келлер. — Ты уже подумала об отеле?

— Нет еще.

— Собираешься остановиться в совместном центре[15]?

— Можно и там, — ответила Луиза.

— Я сейчас позвоню и забронирую тебе номер.

— Очень любезно с твоей стороны, спасибо, Жюльен.

Луиза подождала, пока он закончит говорить по телефону, и сообщила:

— Мне пришлось постараться, чтобы полковник Гарнье согласился поставить дом Дюкуинг под наблюдение. Сегодня ночью два сержанта будут дежурить посменно. Но Гарнье ясно дал понять, что это временное распоряжение и дней через десять оно будет пересмотрено.