Колесо Перепелкина
Шрифт:
А девочка и велосипед… что они только ни делали! Юленька взлетала над велосипедом, крутила в воздухе сальто и ловко приземлялась ногами на седло. Выгибала мостики. Стоя на раме, жонглировала блестящими кольцами и разноцветными мячиками. Иногда соскакивала и командовала своим двухколесным дружком, как живым. Велосипед послушно вставал на дыбы (на заднее колесо), вертелся в танце, опрокидывался на руль и седло, вращая колесами в воздухе (словно дрыгал ногами). Потом велосипед дурашливо убегал, а Юленька грозила ему пальцем. Велосипед виновато возвращался. Девочка прощала его, и они вдвоем танцевали вальс.
И была Юленька Вишнякова
Юленька снова вскочила на раму и помчалась по кругу. Оркестр затих. Два униформиста бросили девочке скрипку и смычок. Она, изогнувшись, подхватила их, вскинула скрипку к плечу и заиграла.
Вася раньше никогда не слышал такой волшебной мелодии. Она была… ну, как самая ласковая ласка, как самая дружеская дружба, как… такая теплая радость, от которой даже немного печально…
И когда это кончилось, Вася не поверил. Неужели больше он не увидит, не услышит этого волшебства?
Несколько раз еще Юленька под шум и крики зрителей появлялась на арене, тонкая и легкая, как белое перо, кланялась, ладонями посылала всем приветы и наконец убежала насовсем. А Петр Федорович во фраке посмотрел ей вслед вздохнул, и объявил:
— Антракт!
Мальчик-сосед перестал хлопать и посмотрел на Васю блестящими глазами:
— Ну? Что скажешь?
— Да-а… — выдохнул Вася. — Вот это музыка!
— Да что музыка! Главное, как она на велосипеде!.. Словно крылья у нее…
— Да. Но без музыки было бы не так хорошо… — осторожно возразил Вася. Спорить не хотелось, но и уступать не хотелось тоже. Получилось бы, что он дал Юленьку в обиду.
Мальчик слегка пожал плечом.
— Ну да… Но в общем-то мелодия известная. Это Вивальди, совсем не сложная пьеса, ее хоть кто сыграет. А вот велосипед…
Вася не понял про какое такое «вивальди» мальчишка говорит, и сказал, слегка набычившись:
— Как это «хоть кто сыграет»? Может, и ты?
Мальчик глянул опять своими темными, с блеском глазам. Ответил необидчиво и без хвастовства:
— Ну, и я… А что такого? Да я это уже играл, не раз… — И пошевелил на коленях длинными пальцами. Вася посмотрел на эти пальцы — загорелые, со сбитыми костяшками и очень тонкие. «Вот оно что!» — понял он. Сказал примирительно:
— Конечно, ты умеешь… А я ни за что на свете не смог бы. У меня слуха нету. На Колесе могу почти как она на велосипеде, а скрипку даже не держал ни разу…
Мальчик смотрел стеснительно, словно чувствовал себя виноватым, что у Васи нет слуха, и не знал, что сказать. И в этот миг раздался бодрый клич:
— Ма-ароженое! Ма-ароженое! — По проходу двигалась полная продавщица в кружевной наколке и белом фартуке. Держала поднос с бумажными стаканчиками, из которых торчали плоские лучинки. — Ма-ароженое! Порция три рубля!..
— Ага. Где их взять-то… — надув и без того пухлые губы, сказал мальчик. То ли Васе, то ли просто так.
Вася вспомнил, что у него есть железный пятирублевик, подарок Акимыча. Недавно Вася по просьбе старика ездил в булочную, привез батоны и сдачу, и Акимыч сказал: «Возьми на мороженое». Вася взял — чего церемониться-то, свои люди… И сейчас он торопливо зашарил про накладным карманам на шортах.
Достал монету.— Дайте, пожалуйста!
Дальше случилось такое, чего он ну никак не ожидал.
Продавщица взяла пять рублей, замигала. Глянула на деньги, на Васю, опять на деньги Ее лоб под кружевным кокошником и пухлые щеки гневно зарозовели.
— Да ты что! За дуру меня принимаешь?!
— А… что? — замигал Вася.
— Ты чего даешь мне старинную деньгу! Сейчас тебе что? Дооктябрьская революция? — Оно сунула монету Васе в ладонь. — Бери и затолкай подальше, пока не позвала милицию!
— Это же нормальные деньги… — пробормотал Вася.
— Нормальные?! С двуглавым орлом?! Для сопливых буржуев они нормальные, таких, как ты! Ишь, рубаху надел американскую, родители, небось, в лимитном распределителе отовариваются, в культурных людях значатся, а сынок…
— Да хватит вам, — сказала крашеная женщина справа от Васи. — Что вы пристали к мальчику? Он просто перепутал, думал, наверно, что это полтинник двадцатого года.
— И за полтинник хотел трехрублевую порцию?! Далеко-о пойдет…
— Барышня, успокойтесь, — перебил пышущую тетю сосед крашенной женщины, тот, что в казачьей (или не казачьей?) форме. — Лучше дайте нам три порции… Вот так, благодарю… — Он ухватил стаканчики, один оставил себе, а два отдал женщине и что-то вполголоса сказал ей. Та улыбнулась и протянула стаканчик Васе.
— Возьми мальчик. Не обижайся на нее, все работники торговли сейчас такие нервные…
— Спасибо, — прошептал Вася. И подумал, что это очень хорошая женщина, хотя от нее чересчур крепко пахнет духами.
Колесо на коленях нервно задергалось:
«Я же тебя предупреждало, будь внимательней, учитывай обстановку…»
«Ничего ты не предупреждало!.. Я домой хочу.»
«Подожди до конца представления.»
«Ага, затащило неизвестно куда, а теперь подожди…»
Но Вася уже не очень хотел домой. По крайней мере не сию минуту. Надо было съесть мороженое, да и с мальчиком еще не кончен разговор. Вася протянул ему стаканчик:
— Хочешь? Давай по очереди.
— Ага… — заулыбался юный музыкант. — Спасибо. — И охотно зачерпнул закругленной дранкой изрядную порцию. Облизнулся. — А что у тебя за монета? Правда, старинная?
— Не знаю. Вот… — Вася протянул пять рублей мальчику.
— Ух ты! Я таких никогда не видел. Где ты ее взял?
— Да нашел случайно, недалеко от рынка, — соврал Вася как можно натуральнее. — Прямо на тротуаре…
— А зачем ты ее продавщице-то дал?
— Не знаю, — опять сказал Вася. — Что-то отключилось в мозгах. Она говорит «три рубля», а я подумал «у меня пять», ну и вот… Ешь еще, а то уже капает. — Ледяная капля из размокшего стаканчика ужалила Васю в колено.
Мальчик зачерпнул и отправил в рот мороженое, но весь его интерес был направлен на монету.
— Это не царская, а временного правительства, потому что орел без короны. А какой год?.. Ой, что это?
— Что?
— Смотри! Такого года не может быть! Это же будущий век!
— Я и не обратил внимания, — неловко сказал Вася. Надо было как-то выкручиваться. — Может быть… знаешь что? Когда эту деньгу отпечатывали на машине, просто ошиблись, поставили не ту цифру.
— Да, наверно… Или… могло еще вот как быть. Белогвардейцы, когда захватили власть, решили всем показать, что она на веки вечные, вот и начеканили свои деньги на много лет вперед!