Чтение онлайн

– Ты сказал ему про меня?

Джо приходилось не однажды сталкиваться с проявлением непонимания со стороны мужчин, когда они видели водителя-женщину. Энди об этом знал.

– А как же, конечно, сказал, – беззаботно ответил он, голодными глазами следя за приготовлением салата. – Как будто я когда-нибудь чего-нибудь не говорил…

Джо ловко управлялась с ножом, аккуратно очищая морковку.

– И сколько старых шуточек о женщинах-шофёрах он отпустил, прежде чем успокоился по этому поводу?

Энди осторожно потянулся через её плечо за зелёным перцем.

– Ни одной. Он знает, что ты будешь его шофёром, и все в порядке.

Джо закрыла глаза и целиком отдалась своей радости. Энди сделал это; он действительно это сделал! К чёрту этих Путни, испортивших ей настроение, нельзя быть такой пессимисткой, даже ненадолго. Она организовала «Абботс Аристократ Лимузинс» вовсе не ради каких-то там Путни. Она сделала это ради самой себя и ради Энди. И теперь они смогут получить ссуду для покупки второго лимузина. Они уже близки к этому, и ничто не сможет их остановить!

Она бросила нож на стол, повернулась к брату и крепко обняла его.

– Энди, милый, ты просто гений! Три дня в неделю в Нью-Йорке, ничего, кроме походов в музеи, прогулок в парке и дневных спектаклей в среду… Ты просто прелесть! Как мне тебя благодарить?

– Одолжи пятьдесят баксов на новое весло, – нахально попросил он, не желая упускать подвернувшийся случай. – Моё старое почти сломалось, а ты ведь не хочешь, чтобы твой гениальный брат три недели болтался по Колорадо без весла, правда?

– Считай, что оно у тебя уже есть! – Джо ещё раз чмокнула Энди в щеку и направилась к холодильнику. – Где-то тут должна быть бутылка вина, оставшаяся после Рождества… Энди, достань, пожалуйста, из бара «Эсмеральды» штопор. Мы должны это отметить!

– Ты всё ещё работаешь? Уже шесть часов. Скука смертная, мне здесь совершенно нечем заняться.

Дэниел Куинн поднял голову от рукописи и воззрился поверх своих очков в черепаховой оправе на мальчика, сидевшего перед ним и уныло упиравшегося подбородком в коленки.

– Неужто тебе тут так плохо? – сочувственно покачал он головой. – А где миссис Хеммингс?

– На кухне, – ответил Ричи Куинн и добавил: – Я пытался объяснить ей, как можно перевести её рецепты в десятичную систему, но ей это неинтересно.

– Не верю: это же безумно интересно! – не совсем искренне возразил его отец. – Готов поклясться, она ловила каждое твоё слово.

– На самом деле она меня выгнала, – сознался Ричи; пятна гневного румянца заалели на его бледных щеках.

Дэниел задумчиво приподнял левую бровь, глядя на своего сына. Плечи Рики поникли, руки были засунуты глубоко в карманы, носком ноги, обутой в кеду, он вяло пинал завернувшуюся бахрому восточного ковра, морковно-рыжие волосы в беспорядке падали на глаза.

Для своих десяти лет Ричи был высоким и слишком худым. А также слишком печальным. Дэниел не мог припомнить, когда в последний раз он видел улыбку на лице своего сына или слышал его по-настоящему весёлый смех. Ричи Куинн для своего возраста был чересчур умён. Учителя предпочитали называть Ричи «одарённым», хотя иногда Дэниэл думал, что незаурядный ум послан мальчику в наказание, и сердце его обливалось кровью при мысли о сыне.

Дэниел попытался продолжить разговор на шутливой ноте.

– Поймала тебя по локоть в вазе с печеньем? – предположил он, снимая очки и кладя их поверх рукописи. – Именно поэтому я всегда вылетал

Ричи поднял голову, на бледном личике городского ребёнка отчётливо проступали веснушки. Его голос был усталым, как будто ему приходилось делать над собой усилие, чтобы ответить:

– Миссис Хеммингс не печёт домашнего печенья, папа. Она покупает его в супермаркете. Овсяное печенье. И ещё такие странные штучки, которые она называет «витаминные батончики». Ты можешь себе представить, сколько в них всякой химии и консервантов? Я к ним не притронусь. Кроме того, – тихо добавил он, – я хочу шоколадку.

– А кто не хочет? Но овсяное печенье более полезно, – начал Дэниел, отодвигая рукопись в сторону – это была не самая многообещающая работа – и вставая. Он не упомянул «витаминные батончики», потому что никогда ни одного не пробовал, да и не собирался, независимо от того, хороши они были бы или плохи для него самого. – К тому же уже пора обедать, и ты перебьёшь себе аппетит.

– Так или иначе, я есть не хочу. Просто скучно. Ненавижу это место! – Ричи засунул руки ещё глубже в карманы; наконец-то его слова прозвучали по-детски. – Здесь нечего делать. Не понимаю, почему нам надо было переезжать из Нью-Йорка в это болото. Я скучаю без Фредди.

Дэниел подошёл к рядом стоявшему столу, поднял крышку ведёрка для льда и обнаружил, что миссис Хеммингс снова забыла его наполнить. С лёгким вздохом он вернул крышку на место. Он вовсе не хотел выпить – просто необходимо было занять руки, делать что-то, чтобы сын не увидел растерянного выражения на его лице.

Отчасти ему это удалось.

– Фредди? Никак не можешь забыть Фредди! – взорвался он, выходя из себя. – Фредди всего лишь швейцар в нашем старом доме, Рич, будем называть вещи своими именами, а я хочу, чтобы ты завёл себе новых друзей, твоего возраста.

– Фредди мой лучший друг! – заявил Ричи.

– Фредди таскал тебя по нелегальным букмекерским конторам и научил, как ставить на лошадей, – устало заметил его отец, так как этот спор возникал не в первый раз. – Я пытаюсь вырастить сына, а не завсегдатая ипподромов. Здесь в округе много детей, я часто вижу, как они катаются на велосипедах. Ты просто не пробовал с ними знакомиться, Рич.

– Ох, ну конечно! Давай, начинай сначала. Да ты просто завидуешь тому, что я выиграл двести долларов на той комбинации с Аква-дактом! И нечестно, что ты заставил меня их все положить в банк! – выпалил Ричи, с размаху плюхнувшись в кресло, с которого поднялся его отец, и вытянув длинные ноги. – Кроме того, я не хочу пробовать. Почему ты не можешь этого понять, пап? Я просто хочу обратно в Нью-Йорк, хочу уехать из этого провинциального городишка, где все дети зануды. Всё, что их интересует, – это катание на велосипедах, футбол и бейсбол!

Сам того, не подозревая, Ричи только что перечислил составляющие счастливого детства своего отца, с которым тот расстался слишком рано. Дэниел повернулся взглянуть на сына, на ту самую причину, что побудила его продать первоклассную квартиру в привилегированном районе на Парк-Авеню и переехать в Пенсильванию, причину, заставлявшую его терпеть утомительные поездки в город трижды в неделю. Неужели он ожидал благодарности? Ребёнок был в отчаянии!

– Тебе одиноко, Ричи, и мне очень жаль, – начал он, в который раз повторяя мало, что значащие слова. – Но прошёл всего лишь месяц. Подожди немного. Может быть, осенью, когда ты пойдёшь в школу…