Чтение онлайн

Тогда-то меня и торкнуло.... Хотя, кого я обманываю? Меня уже давно не хило приложило. Уилл - ровесник моих родителей, они не одногодки, но около того. Когда-то они с отцом были друзьями, не сказала бы, что очень близкими, просто хорошими знакомыми и коллегами. Когда ещё Уилл работал в разведывательном центре, у них с отцом были совместные задания. Они вовсе не поссорились, просто жизнь текла. Отец повстречал маму, они стали родителями, а Руссо заключил контракт с армией США, пропадая в странах третьего мира. В общем, отец был осведомлён о том, что я поступаю в Центр, где работает Руссо, и много о нём рассказывал. И знаете, как бывает? Вас вдруг начинает клинить. Чем больше рассказов я о нём слушала, тем больше хотела о нём знать. Вчитывалась в его личное дело, пыталась понять, что заставило его резко изменить свою жизнь. Но не нашла ответов - никто не знает, почему Руссо обосновался на базе подготовки. Никто не знает или просто не говорит о том, что именно с ним произошло несколько лет назад. Но тогда что-то изменилось в нём самом. Некогда один из лучших агентов Укуса, за которым удача следовала по пятам всю его жизнь, специалист по спасательным операциям, вдруг засел

на базе подготовки, соглашаясь тренировать малолеток. Никто не может понять, зачем ему это нужно. Он всегда любил свою работу за экстрим, а здесь относительно спокойно живётся. Эта работа, так сказать, не в его вкусе, не по темпераменту. В общем, возможно, я уже давно в него влюблена, но до этого самого момента я не отдавала себе в том отсчёта. Только лишь увидев его вживую, я поняла, что так оно и есть. Красивый статный мужчина с идеальным подтянутым и накаченным, но не перекаченным, телом. Так сказать, у него не было ничего лишнего - всё как надо. Его лучшим украшением были его руки - мужские и крупные, рельефные выше локтя, покрытые венами ниже. Смазливое немного детское личико, но было ясно невооружённым взглядом, что этот мужчина способен быть весёлым и непринуждённым с тем же успехом, как и строгим да непоколебимым. Он с лёгкостью мог примерить маску хладнокровия и строгости, моментально становясь совсем другим человеком на вид. Я знаю, что он первоклассный агент Укуса, военный человек, но и знаю, что он может быть обычным парнем, а ещё я заочно знакома с его странным чувством юмора. Он органично смотрелся и в роли строгого военного и в роли простого забавного соседского паренька. На вид ему было не больше тридцати, но на самом деле, ему было уже тридцать семь. Дело всё в том, что у него та же способность, что и у меня - ускоренная регенерация. Быстрее человеческой, медленнее вампирской и совсем не такая, как у Росомахи. Если меня, например, ранить, то ранение не в тот же час исчезнет, но заживёт через день-два. Ускоренная регенерация замедляет старение, и средняя продолжительность жизни увеличивается примерно на пятнадцать-двадцать лет.

Тогда-то меня и торкнуло... Что-то внутри зашевелилось, и время замедлило свой ход на секунды. Мир вокруг резко изменился, словно бы перевернулся с ног на голову. Что-то стрельнуло, щёлкнуло, и я поплыла. Я почувствовала нечто ранее мною неизведанное, но всё же поняла, что это любовь. Однажды я читала одну теорию о том, почему люди влюбляются с первого взгляда. В той статье данный феномен оправдывается связью прошлых жизней. Вы были знакомы когда-то и, встретившись вновь, узнали друг друга на духовном уровне. В статье говориться о том, что новая встреча состоялась для того, чтобы вы сделали то, чего не успели сделать с этим человеком в прошлой жизни. Ваша новая встреча вовсе не означает, что вы поженитесь и будете счастливы - вам просто надо завершить то, чего не успели ранее. Эта теория особенно близка мне, поскольку она была основана на правде, которая мне известна - о реинкарнации и кольцах судьбы. Та теория многое объясняла. Порой люди влюбляются, увидев кого-то со спины или издалека - как такое возможно? Может, между вами уже давно существует связь?

Руссо совсем не был похож на военного человека сегодня. Зашёл в аудиторию в джинсах, кроссовках, кожаной куртке и с кофе в картонном стаканчике в руке. Огляделся, оценив затишье и всеобщее внимание, обращённое к нему.

– Здрасти, - буркнул он, пройдя за спинами коллег, поспешно шепнул «извините» и спрятался от Элис за спиной генерала. Хоть и с его ростом было сложновато спрятаться за кем-либо. Женщина некоторое время смотрела на Уилла с изогнутыми бровями, в то время как тот поглядывал в потолок, делая вид, что он тут давно стоит, это она - слепая.

– Подполковник, - откашлялась Элисон.

Руссо потемнел, выглянув из-за генерала:

– Я, вроде, полковник.

– Не уверена, - оспорила Старк.
– Мне вообще начинает казаться, что вы - майор.

– Нормально, - причмокнул Руссо возмущённо, но, в то же время, беззвучно смеясь.
– Тогда уж делайте меня рядовым, и я пошёл.
– Генерал покосился на него, пренебрегая военной дисциплиной. А вот Элисон смотрела на него, как командир на распоясавшегося подчинённого.
– Эл, я ведь...
– потемнев, Уилл снова огляделся и исправился.
– То есть, мисс Старк. Я ведь в отпуске был. Скажите спасибо за то, что вообще притопал - к восьми утра-то!

– Вот за это спасибо!- отклонилась саркастично Элисон.
– И раз уж вы соизволили почтить нас своим присутствием, то расскажите ребятам, что Вы будете с ними делать через три года.

Руссо озадаченно изогнул брови, осмотрев аудиторию.

– Дрючить, - брякнул он, пожав плечами. Энтони хохотнул с закрытым ртом, в то время как все остальные преподаватели наградили полковника осуждающим взглядом.
– Ой, - артистично осёкся Уилл.
– Простите. Я рано начал учить их таким словам, да?
– криво закивал он. Элисон молча пронзила его уничижающим взглядом. Полковник поглядел на неё, откашлялся.
– Ну, ладно, - чавкнул Руссо. Поставил кофе на стол, отодвинул стакан подальше от генерала, непонятно, с какой точно целью. Прошёл к доске, взял мел и стал писать в столбик: стрессоустойчивость. Стратегия битвы. Оказание первой медицинской помощи. Рукопашный бой. Оружие любой масти. Транспорт всех типов.
– После трёх лет тренировки вашего мозга, - проговорил Уилл, отступая от доски.
– Вы переводитесь в армейские условия жизни, где занимаются тренировкой вашего тела. Вот вы здесь привыкните к тому, что мальчики - отдельно, девочки - отдельно, и выходные есть и отпуск. Может быть, даже кто-то за эти три года тут девственности лишится.... Между прочим, советую лишиться её здесь, чем там - у меня. Потому что там это может произойти не по вашей воле. Ведь казармы - общие.
– На этой ноте многие девушки ошалело вытаращились на него, а Руссо настойчиво закивал.
– Да, душевые тоже. И по ночам, никакого контроля вообще. Так что кричите-не кричите...
– отмахнулся он брезгливо.
– Командиры вообще

зачастую покидают базу по ночам, охрана спит, а сержантами станет кто-то из вас - так что на них можно и не полагаться.

Из всех присутствующих, кажется, только один человек понимал, что Руссо шутит. Энтони. Он зажал рот кулаком, рассмеявшись туда тихо, чтобы никто и не понял, что ему смешно. Больше никому тут весело не было. Ну, кроме самого Руссо, разумеется. У него странное чувство юмора - об этом отец меня предупредил в первую очередь. На поле боя он - Мужчина, самый настоящий. И если он и обижает «слабых», то ни в коем случае не физически, только на словах - подшучивая и всё. Ловит он с этого кайф. У каждого свои тараканы конечно...

– Что за пропаганда дедовщины и подростковой преступности?
– возмутился генерал.
– Может быть, и правда, стоит понизить Вас до майора?

Руссо глянул на начальника, беззвучно посмеиваясь. У них явно хорошие отношения - не дружба до гроба, но и не чисто «начальник-подчинённый».

– Я ничего не пропагандирую, - заверил Руссо.
– А просто предупреждаю, что бывает всякое. Между прочим, не моя была идея, засовывать в одну казарму парней с девчонками. При этом не выпускать и тех и других на волю. Да, кстати, - снова обратился Руссо к нам, саркастично улыбаясь.
– На базе подготовки никаких отпусков и выходных. Подъём в шесть утра, отбой в девять - семь дней в неделю. Весь день тренировки, два года.

Все дети просто... охренели. По-другому и не скажешь. Особенно, конечно, перепугались девушки. Парни сначала были довольны, но на последнем предложении полковника заметно скисли. Некоторые из девушек были так напуганы, что у них пропадало желание учиться, и они были готовы оставаться в академии до конца жизни - лишь бы не попадать в лапы Руссо. По-моему, только я не напряглась. Неужели лишь я осведомлена об очень странном чувстве юмора полковника с садистскими наклонностями? Можно было бы промолчать.... Да сильно меня ломало. Я озиралась и видела испуганные лица девушек, чувствовала, как полковник собой доволен. Хотелось обломать ему малину. Думаю, что если бы я не вмешалась, то он скоро сказал бы, что пошутил. Но я не могла не вмешаться, мне ведь надо выпендриться! Это же я! Да и хотелось, чтобы он меня заметил в толпе...

– В армии разве нет увольнительных?
– спросила я, чем привлекла внимание всех преподавателей. Они весьма заинтересованно на меня посмотрели. Возможно, я первая девушка в истории, что смогла тут вымолвить хоть что-то. Мне даже показалось, что они из года в год ждали того, кто хоть что-то сможет сказать. Словно это всё было проверкой - показательным выступлением для выявления такой, как я. Вспомните себя в первый день на работе или в школе - мало кто в такие моменты может выделяться, потому что это стрессовая ситуация почти для любого человека. Руссо не сразу отыскал меня взглядом, затем причмокнул, разведя руками.

– У нас не обычная армия. Условия жёстче. Это, кстати, к пункту стрессоустойчивости нужно отнести, - указал он на доску за спиной.

– Полковник, Вы извините, но Вы - брехло!
– брякнула я.

Уловила краем глаза наморщенный лоб Энтони. Он даже немного рот раскрыл, косясь на Руссо и с нетерпением ожидая его ответной реакции.

– Что, прости?
– возмутился Уилл.

– Что слышали, - бросила я.
– К тому же энергетический вампир и садист, раз уж внушая страх детям, Вы явно с этого тащитесь.
– Аут! Я поняла по выражению лиц преподавателей, что никто прежде, по крайней мере, моего возраста, ТАКОГО полковнику не говорил. А я продолжила: - во-первых, на базе подготовки действует та же система поощрений, что и в армии. Чем в лучшей форме рядовой и чем меньше у него нареканий, тем чаще у него увольнительные. От двух дней до недели. Во-вторых, в выходные дни почти все командиры покидают базу, поэтому график рядовых более щадящий, чем в другие пять дней в неделю, и подъём на час позже. В-третьих, душевые и туалеты - раздельные. В-четвёртых, вблизи казарм ночуют сержанты. И, несмотря на то, что вы сказали о сержантском составе, за небдительность на посту они подвергаются системе безденежных штрафов. В-пятых, в семьдесят восьмом году на одной из баз подготовки агентов попытались изнасиловать девушку. Тип, который пытался это сделать, был признан асоциальным. И тогда ломали голову, что же с ним делать. Ведь асоциальная личность не может работать в управлении, но и не контролировать его нельзя. С тех пор за изнасилование и даже попытку изнасилования в пределах Центра подросток карается пожизненным заключением в тюрьме или психиатрической клинике - в зависимости от обстоятельств. Об этом говорится при поступлении на базу подготовки, и с семьдесят восьмого года не было ни одной попытки изнасилования не в одном Центре подготовки. Что касается дедовщины.... Она имеет место быть. Но опять же в зависимости от обстоятельств, зачинщик дедовщины может оказаться в психиатрической клинике или в тюрьме. Пункт о стрессоустойчивости - оспорить не могу. Разве что... этому учите не только Вы и Ваши условия. Мы испытываем стресс с детства, с ужасом ожидая момента, когда нас оторвут от маминой сиськи и притащат сюда, где будут воспитывать в условиях пригодных для двадцатилетних ребят, а не пятнадцатилетних подростков. И когда все эти дети оказываются перед Вами, Вы их запугиваете так, что у них пропадает желание учиться - лишь бы не попасть на Вашу базу. Вам не стыдно?

Руссо слушал меня всё время в зависшем состоянии, но на моём вопросе он ошалело мигнул - где это видано, чтобы какая-то девчонка к его совести призывала! Я уловила краем глаза реакцию Уокера: он прикрыл рот ладонью, скрывая за ней смех, и что-то шепнул Адель, которая была шокирована происходящим. Именно тогда я осознала, что меня занесло. Сердце бешено заколотилось, хоть и внешне я старалась оставаться непоколебимой. Я уже пожалела о том, что заговорила. И если уж начала, то совсем не стоило задавать свой последний вопрос - это было несусветной дерзостью в данных обстоятельствах. Я ожидала того, что сейчас Руссо мне так ответит - дай бог, если не разревусь на эмоциях. Но я не уловила в его взгляде злости и желания отделать меня словом. Он лишь причмокнул, как бы оценив моё поведение и поставив ему оценку.