Коготь Химеры
Шрифт:
– Да… Эх… если бы я пошел… Ты же и в самом деле младенец в джунглях.
– Так иди ты, – решительно предложил Док.
– Не… я потом пригожусь. Сам поймешь зачем.
Он достал еще сигарету, последнюю в пачке, размял ее по неискоренимой совдеповской привычке пальцами, выдохнул задумчиво дым.
– Понимаешь, Серега, люди они страшные… Им человека убить, что три пальца обмочить. Если все, что ты говоришь, правда, они тебя сделают на раз. Я лично сомневаюсь, что ты говоришь всю правду, но человек ты, похоже, хороший. Я ведь в людях разбираюсь – работа такая. Видывал я людей много и разных. Мне тебя жаль и…
– И, – перебил его Док, – я, Коля, тоже не пальцем деланный. Если честно, послали
– Хорошо, верю. – Таксист решительно врубил первую передачу и тронул свой «опель» с места. – Слушай внимательно и запоминай.
В ювелирный магазин Док вошел уверенно – хозяином жизни вошел. И то: прикид соответствовал. Скучающим взором обвел витрины, уставленные дешевым расходным товаром. Заодно оценил боевую обстановку. За столиком – миловидная девушка с непременным бейсиком на белоснежной блузке: «Ирина». В углу – снулый охранник. Здоровенный, ленивый и рыхлый. Таких в Зоне урабатывали на раз даже самые дохлые сталкеры, и такие в Зоне не выживали. Короче, боевая обстановка крайне благоприятная и никакой угрозы со стороны.
– Что вас интересует? – Девушка прытко сорвалась со своего места и дежурно улыбнулась. – У нас предложение на любой спрос и… – она выжала из своей улыбки все возможное, – на любой вкус.
– А мне, милая, не купить нужно, а продать. – Док тоже скроил на своем лице некое подобие улыбки. – Вы ведь скупаете золото?
– Да, конечно, я сейчас приглашу нашего ювелира.
Вот на «ювелира» Док отреагировал крайне негативно. Сработал «чеченский» инстинкт. «Лицо кавказской национальности». Ну, никак не мог он вытравить из сознания этот шовинистский стандарт. И сколько знал их, нормальных, настоящих мужиков – и грузин, и армян, и азербайджанцев, и тех же чеченцев, – все равно враг. Почему враг – одному Аллаху известно.
Кто и когда вколотил ему в башку этот стандарт, непонятно. Но вколотил же. И еще: в Зоне Док знал только одного сталкера-кавказца – армянина Ашота. И как только Ашота занесло в Зону? Тише воды, ниже травы, неприметный, услужливый и немногословный, мелкий и тщедушный… Эдакий серый мышонок. Но сталкеры его уважали. И не за то, что он два километра тащил по Зоне на своем тощем хребте раненого стокилограммового Кин-Конга, а затем еще и выходил. А за то, что жил в его слабом теле сильный сталкерский дух. Неукротимый, непримиримый, никем и ничем не сломленный рыцарский дух. И ходил он по Зоне – дай Бог каждому.
В ювелире, похоже, дух Ашота и не ночевал, хотя внешностью они мало отличались. Тот же армянский стандарт. Только глаза, глаза… Ашот хоть и забивался всегда в угол, но глаз не прятал. Смотрел прямо и гордо. Глаза ювелира ни на секунду не находили себе покоя.
Док задал тон, как и учил таксист Коля, – уверенный, нахальный, хотя и простоватый. Давалось без особых усилий – в нем, похоже, медленно умирал великий артист.
– Привет. – Док бесцеремонно сунул ювелиру крепкую руку. – Серега. А ты кто будешь, мил человек?
Ювелир отвел глаза в сторону – плохая примета, которая еще раз подтверждала первое неблагоприятное впечатление. И рука у него была вялая, неуверенная. Эдакое щупальце медузы. И рукопожатие не настоящее мужское, а так – прощальный писк умирающего лебедя.
– Тигран.
– Ого! Тигр, значит, – вот так я и буду тебя называть.
Такое обращение
ювелиру явно польстило.– Значит, Тигр, ты тут главный?
– Ну… вроде я. Я – директор.
Говорил он, конечно, с акцентом, но легким, почти неуловимым. Док лингвистикой никогда не интересовался, однако в свободное от работы время не раз задавался вопросом: почему кавказские нацмены, сколько бы они ни тужились и ни пыжились, сколько бы времени ни жили и ни вращались в русской языковой среде, так и не могут досконально и безукоризненно освоить великий и могучий? Хотя бы в разговоре. Впрочем, вопрос второстепенный, и ответ на него могли найти только сами кавказцы.
– Это хорошо, Тигр, что ты тут самый главный. Я хочу тебе кое-что показать. Но разговор, сам понимаешь, не для посторонних глаз и ушей.
Ювелир на мгновение замешкался, еще раз коротким, но цепким взглядом оценщика мазнул по Доку, принял решение:
– Идемте в мой кабинет, посмотрим.
– Да ты, Тигр, попроще будь, а то на «вы» перешел.
– Хорошо… Серега. Пошли ко мне.
Он обменялся с охранником понимающим и, как ему казалось, незаметным взглядом, после которого охранник подобрался и привел себя в состояние боевой готовности. Затем гостеприимно взмахнул рукой в направлении узкого темного коридорчика, что вел в подсобные помещения магазина. Обстановку кабинета, в который Тигран провел сталкера, Док не мог оценить объективно – давно не вращался в светском обществе. Но по его сталкерским понятиям кабинет был обставлен просто шикарно.
Мягкая мебель – три кресла и небольшой диванчик – обтянуты светлой кожей. Шкаф, стол, тумбочки – добротные, орехового дерева, сделанные искусно, со знанием дела и на века. Похоже, работал мастер-краснодеревщик по индивидуальному заказу. Во всю стену – плоский экран телевизора. Док уже знал, что такие телевизоры в «продвинутом» народе именуют «плазма». Конечно же, компьютер со всеми возможными прибамбасами.
«Нужно срочно освоить компьютер и этот гребаный Интернет», – машинально поставил ближайшую задачу Док.
Большая картина над креслом, на которой был изображен водопад, явно была написана не рукой мастера-художника, но наверняка впечатляла, как понимал Док, даже простого обывателя, далекого от искусства. Выполненная в двухмерном стерео-пространстве, подсвеченная невидимыми лампами, она поражала яркостью красок и абсолютно достоверной передачей живописной действительности. Главное – картина жила. Низвергались вниз струи воды, играли в свете радужные брызги, кружилась вокруг камней жемчужная пена, трепетала под легким ветерком листва деревьев, окаймлявших природную чашу водопада. И все это сопровождалось звуковым эффектом: шум-плеск воды, пение невидимых птиц, шелест листьев. Шедевр современного искусства, да и только.
«К черту лирику, займемся физикой!»
Док бесцеремонно и без приглашения опустился в кресло за столом – напротив директорского, закинул ногу за ногу и достал из кармана сигареты «Капитан Блэк». Ювелир занял свое кресло, еще раз скользнул по сталкеру крысиными глазенками, нашел наконец должные интонации и стиль. Так ему, во всяком случае, виделось.
– Так что ты, Серега, собрался мне показать?
Док пошарил в кармане и выложил на столешницу толстенную цепочку и массивный «купеческий» перстень. Загорелись, ох как загорелись оченята ювелира! Как ни старался он спрятать свой интерес, жадное «эго» ростовщика и пройдохи так и поперло наружу из тухлой дешевой душонки. Тигран небрежно взял цепочку, покачал ее на ладони. Затем повертел в коротких пухлых пальцах перстень. Выдвинул ящик стола, достал оттуда лупу, аптекарские весы, пузырек с кислотой, пипетку. Еще какой-то прибор, предназначение которого было совершенно неизвестно Доку. Заколдовал над золотом, словно древний алхимик.