Коготь Химеры
Шрифт:
Сталкеры (Док уже привык к их согласованному однообразию) одновременно отщелкнули рожки автоматов, оглядели их, снова вставили, передернули затворы автоматов и сняли их с предохранителя. То же самое, обезьяной повторяя их действия, сделал и Док. Сталкеры расстегнули подсумки с запасными обоймами. У Дока пока не было подсумка, но и он на всякий случай проверил, не застегнут ли клапан кармана, в который он сунул снаряженные рожки, на пуговицу. Хомяк взмахнул рукой, и группа двинулась вперед по тропинке, уходящей в рощу.
Что и как это было, Док теперь помнил смутно. Легкий шорох в кустах, короткая автоматная
– Что… кто это? – только и выдавил из себя Док, с изумлением изучая тушу странного чудовищного творения Зоны, валявшегося у него под ногами.
– Псевдоплоть, – пояснил Крокодайл. – Не самая крутая тварь, но тоже не подарок. Ты того… шагай вперед, не задерживай движение.
Док заторопился вслед за Витьком и Хомяком, которые даже не оглянулись. Они вышли из рощицы и взобрались на крутой пригорок. Вид отсюда открывался чудный. Далеко-далеко впереди, с левой стороны, высился грандиозный короб саркофага. За ним, еще дальше, – трубы атомной электростанции. Справа – однообразные многоэтажки Припяти. А между приметными строениями – сплошная зеленая зона с редкими проплешинами. Кое-где в проплешинах проглядывали покосившиеся крыши хат, еще каких-то строений, остовы машин, тракторов, бульдозеров, танков и бронетранспортеров. Кое-где зелень леса бороздили глубокие овраги. Мертвенно-матово поблескивала извилистая лента реки.
– Ну вот мы и в Зоне, – вздохнул Хомяк. – Здравствуй, родимая.
И Док, стоя тогда на холме, чувствовал себя так, как будто находился в начале долгого пути. То же самое было и сейчас, на Киевском вокзале. Странно, непривычно, неуютно. Словно выдернули тебя из горячей воды да с ходу сунули в ледяную. Эдакая контрастная купель.
Да делать нечего. Он зачем-то одернул свой кургузый пиджачок и придержал рукой симпатичного аккуратного старичка, проходившего мимо. Тот испуганно отшатнулся, недоуменно уставился на Дока близорукими старческими глазами.
– Извините, пожалуйста, – виновато улыбнулся Док. – Не подскажете, где здесь стоянка такси?
Дедок облегченно, как показалось Доку, выдохнул и махнул рукой в сторону.
– Вон там, сразу за углом.
– Спасибо, еще раз извините.
Не соврал дед, да и с чего ему было врать. Сразу за углом в длинную вереницу выстроились машины разных марок, но все с одинаковыми желтыми фонарями на крыше. Док сунулся было в первую попавшуюся, но водитель сердито буркнул:
– Не, братан, хочешь ехать – садись в переднюю машину. Я из-за тебя очередь нарушать не буду.
«Вот это да! – восхитился Док. – Раньше люди в очереди на такси стояли. А теперь, значит, такси за людьми в очереди стоят».
Он, уже уверенно, распахнул дверь первой в веренице машины и плюхнулся на сиденье. Таксист неодобрительно покосился на Дока, вернее, на его изысканно-провинциальный наряд, но осведомился вежливо:
– Куда едем?
– Вези меня, браток, в какую-нибудь гостиницу. Не особо дорогую, но и не самую дешевую. И желательно поближе к центру.
– В центре, браток, таких… отелей нет, – хмыкнул
водила. – Там только дорогие.– Хорошо. А на Оболони есть такие… хм… отели?
– На Оболони есть. Ты скажи лучше, на какую сумму в сутки рассчитываешь?
Док пожал плечами.
– Не знаю…
– Ну, ты даешь! Ты что, с Луны свалился или с Марса?
– Почти, – грустно признался Док. – А сколько, к примеру, стоит отдельный номер в гостинице средней руки? Если в долларах?
– Ого! У тебя доллары есть – значит, не с Марса, – уже с некоторой долей уважения констатировал таксист. – Отдельный номер в гостинице средней, как ты говоришь, руки обойдется тебе долларов тридцать в сутки. Только баксы на ресепшине уже давно не принимают. Только гривны.
– А что такое «ресепшн»?
Водитель грустно покачал головой.
– Не, точно с Марса… Ресепшн, брат, – это администрация отеля.
«Не, ну точно, как при первом заходе в Зону, – не менее грустно отметил Док. – Всему приходится учиться заново. Хорошо, что хоть знаю, как и где доллары разменять».
– Ладно, поехали уже.
Колесили они долго, очень долго, но Док совсем не утомился. С широко раскрытым ртом он жадно впитывал новые впечатления. Поражало все: обилие автомобилей, всяких и разных. Они сплошь забивали даже широкие проспекты, двигаясь монотонно и медленно. То и дело поток замирал на светофоре в тягостном ожидании зеленого света. Иногда по крайней левой полосе с воем и карканьем проносились навороченные громадные джипы или длинные лимузины с мигалкой на крыше.
Поражало количество пешеходов на тротуарах. Все хорошо одетые – по меркам Дока. И все куда-то мчались, вертелись в карусели толпы, озабоченные и хмурые, ни улыбки на лице, ни привета. Но сколько красивых женщин! Боже, сколько красивых!
Однако больше всего поражала вычурность строений. Поражала и огорчала одновременно. Док последний раз был в Киеве лет тридцать назад. Тогда это был истинно древний русский мегаполис. Эпоха пролеткульта, конечно, наложила свой отпечаток на архитектуру, но не портила город. Старинный Подол органично вливался в советский Крещатик. Девятнадцатый век достойно соперничал с двадцатым. Фантазия творцов в причудливости форм и смелости решений создала чудный архитектурный ансамбль. А теперь…
«Пусть, к примеру, вон тот небоскреб и хорош, – печально подмечал Док. – Я такие только в американском кино и видел, но какой придурок втиснул его между двумя домами постройки явно позапрошлого века? И какими домами, красотищи-то какой! Там бы скверик разбить с фонтанчиком. А вон еще… Ну конечно, банк! Блестит, словно елочная игрушка, и… Господи, какой урод! Главное, рядом с древней церковью. Вот какой идиот до такого додумался? Да… И какого черта я сюда приперся? Мне что, в Зоне приключений не хватало?»
В таких глубоко философских размышлениях Док провел остаток дороги в гостиницу. Вернее, в отель. Русского понятия «гостиница» в этом Мире уже не существовало.
– Сколько с меня, шеф?
– Шеф… – усмехнулся таксист, которому давно перевалило за сорок. – Так ко мне давно никто не обращался. Если ты не с Марса, то уж точно из тайги вчера вышел.
– Это, брат, ближе к истине, – подтвердил Док. – Так сколько?
– Двести.
– Двести чего, гривен или долларов?