Чтение онлайн

— Не могу же я ничего не есть, — сказала она себе, отправляясь на поиски деревни. Она выяснила, что если подстелить на конскую спину плед, ехать будет гораздо удобнее, хотя плед скоро пропахнет конским потом. Но пропахший лошадью плед казался куда меньшим злом, чем отбитое седалище, поэтому дальше она поехала в этом импровизированном седле.

Луг находился на возвышенности, поэтому Изабо повернулась спиной к горам и поехала вниз. Наткнувшись на маленький ручеек, Изабо поскакала вдоль него; когда солнце скрылось за горами, ручеек вывел ее к убогой деревушке. У деревенского пруда стояло несколько женщин с ведрами, босоногие ребятишки носились по грязной площади. Пруд окружали кособокие

домишки, в грязи копошились тощие куры. Изабо показалось, что она никогда не видела этой деревни, они с Мегэн обычно посещали города, ибо их обитатели обращали меньше внимания на чужаков, к тому же там можно было узнать новости. Но все горные деревеньки с их серыми каменными стенами и высокими соломенными крышами были на одно лицо. Эта казалась очень бедной, многие стены были повреждены и кое-как замазаны глиной, а женщины вместо пледов носили на плечах какую-то дерюгу. Их босые ноги были заляпаны грязью, на изнуренных лицах лежала печать вековечной покорности. Одна из них была на сносях. Поднимая тяжелое ведро, она схватилась рукой за поясницу.

Подъезжая, Изабо лихорадочно соображала, чем она может заплатить за еду. У нее были только травы, а многие из этих женщин, несомненно, разбирались в травах не хуже нее. Тем не менее, разложив на земле кое-какие травы и корешки, она непринужденно затараторила.

— А еще у меня есть пустырник, который, как вам известно, лучшее средство от больного сердца.

— Если бы мне был нужен пустырник, я бы пошла и попросила знахарку, — неприветливо сказала беременная женщина.

У Изабо заблестели глаза при мысли, что в ее мешке может оказаться что-нибудь редкое, что пригодится знахарке, впрочем, одна знахарка всегда приютит другую.

— Как найти вашу знахарку? — спросила она и услышала, что та живет в маленьком домике за околицей.

— Знахарка поможет тебе, девушка, — несколько раз повторили женщины. Поблагодарив их, Изабо поехала по грязной улице, думая о том, какими тощими кажутся здешние дети и насколько ветхие в этой деревне дома. Здесь, у самых гор, зима должна была быть суровой.

Домишко знахарки стоял в небольшой роще, позади него журчал ручей. Несмотря на то, что дом был небольшим, крыльцо было чисто вымыто, как ни в одном из деревенских домов. Изабо осторожно спешилась и оставила Лазаря пастись на свободе. Прежде чем распахнуть калитку и подойти к дому, она опытным взглядом окинула сад и подивилась разнообразию растущих в нем трав. Знахарка могла лечить односельчан, пользуясь только растениями из своего садика. Изабо заметила даже грядку, засеянную льном — должно быть, его не так-то просто вырастить в таком холодном климате. Она усмехнулась, вспомнив, что надеялась продать знахарке какую-нибудь траву.

Дверь распахнулась прежде, чем она успела постучать. Изабо осталась стоять на пороге с повисшей в воздухе рукой.

— Входи, входи, — запыхавшись, проговорила пожилая женщина. — Чем я могу тебе помочь? У тебя задержались месячные, девочка? У меня есть чай из девясила, который поможет.

— Почему же не из душицы? — удивилась Изабо. — Я вижу, у вас прямо под дверью замечательный сад, а за девясилом придется тащиться в горы.

— Верно, — сказала пожилая женщина, метнув проницательный взгляд. — Но у меня большой запас девясила, еще с прошлого лета. Но я думаю, ты пришла сюда не за этим. Ты голодна? Похоже, ты несколько дней не ела досыта. А у меня как раз поспела похлебка.

От облегчения у Изабо закружилась голова. Она, не колеблясь, шагнула вперед.

— А твой конь не убежит, если его не привязать? — спросила знахарка.

Изабо покачала головой.

— О нет, он очень хорошо выучен, — ответила она, садясь в одно из кресел, стоявших перед очагом, и протягивая озябшие руки

к огню.

Знахарка проворно сновала по крохотной кухоньке, ставя на огонь чайник, доставая чашки и миски, протирая ложки тряпочкой, и, не переставая болтала, что-то о тяжелой зиме, поздних заморозках и о том, как трудно ей стало собирать редкие травы и коренья.

Изабо позволила себе расслабиться, внезапно осознав, как она устала и проголодалась. Когда знахарка протянула ей чашку с чаем, она взяла ее и сделала осторожный глоток. Вкус чая был ей незнаком. Казалось, в ее теле не осталось ни одной кости. Знахарка подала ей миску, наполненную густой ароматной похлебкой. Изабо накинулась на еду.

— Так что же такая хорошенькая девушка делает в этих горах одна? — спросила знахарка, устраиваясь у очага. Отсветы огня заиграли на ее морщинистом лице.

— Иду на юг, — с набитым ртом пробормотала Изабо.

— Идешь на юг? И почему молодые люди так стремятся на юг — там нет ничего, кроме грязного города, сурового моря да пиратов. Должно быть, ты идешь в город на заработки? — Изабо кивнула. — Одна, с лошадью, на юг. — Изабо снова кивнула, вытирая миску кусочком хлеба и пытаясь отвести голодные глаза от котелка, все еще висевшего над огнем. — Разве у тебя нет родственников, которые о тебе беспокоятся? — спросила знахарка, забирая у Изабо опустевшую миску и вновь наполняя ее.

Теперь пришло время рассказать историю о старой бабушке, которая живет в горах. Она открыла было рот, но к собственному удивлению ответила:

— Нет, я никогда не знала своих родных.

— Они умерли, когда ты была маленькой?

— Нет, то есть… я не знаю. Я найденыш.

Изабо очень удивилась, что рассказала все это с такой легкостью. Она взглянула на знахарку, но ее морщинистое лицо было спокойно, черные глаза смотрели мимо Изабо — казалось, женщину гораздо больше интересует содержимое котелка. Тревога девушки рассеялась.

— Найденыш! Как интересно. Никогда еще не встречала человека, которого бы нашли. И кто же тебя нашел?

— Моя опекунша. Я называю ее бабушкой, но на самом деле она мне не родная.

— А где она живет? И как ее зовут?

— M-м… М-м… M-м…— попытавшись ответить, Изабо обнаружила, что язык ей не повинуется. Она снова попыталась. — Она живет…— и опять обнаружила, что не может говорить, а ее рука, поднявшаяся с колен, чтобы указать на горы, застыла в воздухе. Изабо попробовала еще раз, но ее губы почему-то никак не могли выговорить «Драконий Коготь». Через миг ее рука упала на колени. Она продолжила есть, изредка встряхивая головой, словно для того, чтобы избавиться от комариного звона в ухе.

— Ты живешь на торфяниках?

Изабо открыла рот, чтобы ответить «да», но услышала собственный голос:

— Нет, в горах, — теперь ее охватила настоящая паника от того, что она с такой легкостью выбалтывает все, что намеревалась скрыть.

— В горах! — воскликнула знахарка. — Должно быть, у вас была суровая зима — нас завалило снегом, многие поумирали от холода. В основном, конечно, старики да малые дети. Я ничего не могла сделать — мой сад замерз, а дом замело снегом. А в горах, должно быть, было еще хуже.

— Мы почти никогда не чувствуем холода, — сказала Изабо, вспомнив о том, как однажды снег лежал островками на склонах их долины. Даже в середине зимы в их долине не было холодно. Только сейчас Изабо впервые задумалась об этом и вспомнила, что, когда они покидали долину, пришлось пробиваться сквозь глубокие снега.

— Должно быть, вы жили в каком-нибудь укромном местечке, — заметила знахарка, забирая у Изабо пустую миску.

— Да, — согласилась Изабо.

— И все-таки я слышала, что это очень суровые горы. — Должно быть, молодой девушке нелегко там жить.