Когда зеленеет рожь
Шрифт:
– Меня зовут Анна, моего мужа – Иоак, он сейчас в мастерской работает над одной конструкцией.
– Меня зовут Ио.
– Это твое полное имя?
– Да. Похоже на имя вашего мужа, но другое.
– И что оно означает?
– Не знаю. Просто Ио. Разве имя всегда должно что-то означать?
Анна не хотела спорить, особенно во время приготовления пищи, хотела, конечно, добавить, что каждое слово имеет смысл, но в этот момент юноша задал вопрос про ее огород – ее любимый огород!
– А зачем вам выращивать овощи, если есть общий дом? – спросил Ио с некоторой осторожностью.
– Каждый
– И вам хватает того, что растет в огородике?
– У нас богатый урожай, смотри, какие тяжелые ветки.
– Видел. А у нас целые поля засевают, но урожай обычно скудный.
– Что в голове, то и на деле.
– То есть?
– С какими мыслями сеете, то и получаете. Поскорей бы посадить и уйти с поля, верно? Пожалуйста: земля скорее рождает и отдыхает.
Ио услышал интересную мысль и потянулся к блокноту.
– А что еще полезного могу записать про урожай?
– Придет время – все узнаешь и запишешь.
Анна заворачивала в блины начинку, улыбаясь как бы сама себе.
– В Завете найдешь все ответы. О том, что ты записал, говорится в Третьей книге, – добавила она.
– Но каждый век Завет обрастает новыми текстами, как их называют? Посланиями, кажется… Мы можем чего-то еще не знать заранее.
– Ты прав, скоро мы увидим Седьмую книгу.
– Интересно, о чем она будет, – вступила в разговор Мари.
– О любви, – сказала Анна.
– Ты уверена?
– Да, мы уже о многом знаем, но о любви сказано пока только в некоторых главках, а ведь это основной закон жизни – любить!
– Я бы почитала о любви… – вздохнула Мари.
– У нас о любви рассказывают писаки: придумывают интересный сюжет и завлекают публику, – оставив несколько строк в дневнике, вернулся к беседе Ио.
– Любовью нельзя завлекать,– произнесла мама.
– А вот и можно: люди слушают, и им это нравится.
Чтобы не превратить беседу в спор, Анна позвала всех за стол. Пришел и отец-хозяин – высокий мужчина, с кольцевой плотной бородой. Он крепко, по-отцовски, пожал руку Ио, отчего юноше сделалось неловко.
Горячее дыхание свежих блинов уже сводил с ума. Первый блин дали попробовать гостю. Ио завернул его треугольником и макнул в сладкую клюкву.
– М-м, вкусно!
И все принялись уплетать лакомство. Отведали блины с яйцами, овощами и сыром.
Подкралась ночь-дикарка и набросила свои ласковые сети на землю росов. Призрачный туман пополз по травам, белой шалью закрыл бутоны маков и вьюнка. Все краски смешались в один фиолетово-синий пейзаж. Сверчки и кузнечики радостной песней приветствовали наступление темноты. Вышла луна, и свои лепестки раскинул луноцвет и жасмин. Сова-охотница бесшумно парит в воздухе, колебля волнистыми крыльями прозрачный воздух. Мысли ночными бабочками
отрываются от земли и летают над спящими домами, принося сны о великом. Красива, очаровательна летняя ночь! И приятное волнение наполняет душу всех неспящих в эту пору. Сколько радости рождается в такие минуты!Отец еще постукивал инструментами в мастерской, Анна прибирала на кухне. Ио и Мари забрались под самую крышу и смотрели на густые звезды через окно в крыше.
– Ты знаешь, что раньше, до Чистого времени, люди чертили звездные карты? – спросил Ио.
– Нет, но знаю, что какое-то племя пытается составить карту всей земли…
– Долго еще составлять. Пока не изобретут машины, передвижение будет медленным, значит, и наука будет так же ползти, как улитка.
– Пусть ползет. Так спокойнее, и воздух чище. Я видела в музее картинки прошлого: одна серость. Я удивляюсь, зачем люди так портили мир.
– И жили ведь… Но не хотел бы я оказаться на смене времен.
– Я тоже.
Он нечаянно дотронулся до ее руки. Мари стало неловко. Это очаровало странника.
– У тебя есть жених?
– Мари! Мари! Спать пора, рано утром овец поведем! – раздался звонкий голос матери.
– Мне пора… Доброй ночи.
– И тебе.
Ио лег на небольшом диванчике, сколоченном по-грубому именно для чердака. Для юноши всё пока было чуждо. И все-таки он быстро заснул, погруженный в приятное воспоминание от прикосновения.
VI
ЕЩЕ ОДИН ДОМ
Ио проснулся от лучей солнца, каскадом вливавшихся в окно крыши. Стоял полдень. Руш спустился вниз, никого не было. Он вытащил из-под плотного полотенца пару блинчиков.
Его взгляд блуждал по стенам дома. Висели иконы, ниже под ними на полке стояли шесть книг в черной обложке, одинаковые по толщине, и рядом в такой же обложке еще одна – раз в пять толще каждой рядом стоящей книги. Около висели портреты. Ио всматривался в лица. «Наверное, бабушки и дедушка Мари», – думал он. Одна рамка висела отдельным – несемейным – портретом, женщина очень походила на Мари.
– Чего стоишь? – тихонько нарушила тишину девушка.
– Да вот, – юноша показал на стену.
– Доброе утро! Точнее день!
– Доброе, -рый… – засмущался руш.
– Как ночь?
– Прекрасно! Так говорят мои кости.
Мари вопросительно посмотрела на юношу.
– Нууу… – улыбался Ио. – У меня никогда еще не было такого уютного дивана.
– Тебе на нем больше не придется спать.
– К овцам загоните?
– Нет, мы отведем тебя к одному человеку, у него много места. Тут недалеко, если захочешь, иногда приходи к нам.
В этот момент вошла Анна.
– Ио, я нашла для тебя временный приют у хорошего человека. Он живет неподалеку, за стенами кремля.
– По-моему, хорошие люди не живут за стенами кремля.
– Многие живут, иные племена вовсе без них обходятся, ты должен это знать.
– Хорошо. А чем он занимается?
– Выспросишь у него сам.
Ио не знал, что и думать.
– У него много места, есть где разместиться, – продолжала Анна. – Как следует, пообедаешь, и пойдем к нему.