Когда решает сердце
Шрифт:
— Хамить друг другу за ужинами и ругаться на работе? — спросил. Все мое тело покалывало, когда Ани обняла себя руками.
— Да, Брам.
— Хорошо, — я развернулся и пошел к себе в кабинет, больше не сказав ни слова.
Чего я ждал? Что она изменит свое решение, потому что я люблю ее? Я даже не признался ей в этом.
Никогда не думал о любви к Ани. Я не принимал этого решения. Каким-то образом это просто произошло. Я всегда заботился о ней. И, вероятно, если бы мы не прекратили встречаться, мне бы понадобились месяцы, чтобы разобраться в своих
Черт.
Я уселся за свой стол и попытался сосредоточиться на заявках перед собой.
— Брам? — тихо позвала Ани, встав у двери в мой кабинет час спустя.
Казалось, будто она плакала, и мне пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы не встать и обнять ее.
— Да? — сказал я, в то время как мое сердце бешено колотилось в грудь.
— Если… — она замолчала, опустив взгляд в пол, затем снов подняла. — Если ты изменишь решение? — девушка прикусила внутреннюю сторону щеки, и мне захотелось ее остановить.
Я не хотел видеть ее в таком состоянии. Умоляющей. Я порвал с ней. Меня выбешивало, что она вела себя, как все другие женщины. Показывала передо мной свою слабость.
— Замолчи, — приказал я, поднимаясь на ноги. Злость поглощала меня.
— Если бы ты захотел изменить свое решение, я бы...
— Убирайся на хрен из моего кабинета, — завопил я, в то время как слова обжигали горло.
Ани заплакала, и на краткое мгновение встретилась взглядом с моим, прежде чем убежать. Несколько секунд спустя я услышал звук колокольчиков на входе, что означало, что Ани покинула здание.
— Ты тупой ублюдок, — выпалил Тревор, когда я рухнул на свое кресло, тупо уставившись в бумаги.
— Уйди, Трев, — сказал я.
— Она только что...
— Я не хочу повторять, Трев. Убирайся на хер.
— Ты не заслуживаешь ее, гандон, — зло сказал Тревор, проходя дальше в мой кабинет. — Я понял, мужик. Ты не хочешь детей. Это твое решение.
— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — предупредил я, снова поднимаясь на ноги.
— Ани только что пришла сюда, предлагала тебе второй шанс, практически умоляла...
— Ты думаешь, мне нужна ее мольба? — выпалил я, тяжело дыша.
— Ты хочешь ее! — закричал Трев, глядя на меня, будто я идиот. — Какого хрена ты боишься?
— Я не хочу детей!
— Херовое оправдание. Почему бы тебе не перестать отмазываться?
— Я все сказал, — ответил тихо, покачав головой. Собрал документы на своем столе в стопочку и засунул их в папку.
— Ани не Кейт, — сказал Трев через какое-то мгновение.
— Ясное дело.
— Кейт давала Шейну миллион шансов, и, слава Богу, он, наконец, одумался.
— Чего ты хочешь? — выпалил я, забирая термос и кошелек из ящика стола.
— Ани только что дала тебе еще один шанс, мужик, что меня чертовски удивило, — покачал головой Трев. — Поэтому ты больше не получишь ничего.
Он развернулся и молча вышел из моего кабинета.
— Бл*дь, — закричал я, со всей силы бросая термос в стену, отчего он пробил дыру в гипсокартоне.
Я
ненавидел то, что потерял терпение из-за Ани. Ненавидел то, что Тревор видел меня насквозь. Я ненавидел то, что не мог пойти домой, так как мне нужно было работать.Я ненавидел себя за то, что поставил Ани ультиматум, по сути, заставив ее отказаться от своего счастья ради меня, но, тем не менее, она все еще смотрела на меня с любовью.
***
Мой телефон зазвонил поздно ночью, вырывая из беспокойного сна.
— Мам, все в порядке?
— Время пришло, Брам, — заявила она радостно. — Вставай! Мы едем в Сиэтл.
— Что? — я подскочи в кровати, пытаясь полностью проснуться. В Сиэтл?
— Ребёнок Ани на подходе.
— Ох, эм...
— Абрахам Дэниел, — сказала мама резко, отчего я молча застонал. Они с отцом с нашего разрешения изменили наши вторые имена с Алексом, когда усыновили, и когда она называла меня так, то всегда была сурова. — Вот какова наша традиция. Когда у кого-то в нашей семье рождается ребенок, мы едем в больницу.
— Не уверен, что это хорошая идея, мам, — сказал я тихо, хоть уже и вылез из кровати.
— Сынок, — она тяжело вздохнула. — Не знаю, почему ты так категоричен в этом вопросе, но уважаю твое решение.
— Спасибо.
— Но если ты не приедешь на рождение ребенка Ани, то никогда не простишь себя, как и она тебя.
Я тяжело сглотнул.
— Я скоро. Дай мне пятнадцать минут.
— Хороший мальчик, — мама повесила трубку, а я бросил телефон на кровать, затем поднялся, чтобы достать чистую одежду из шкафа.
Когда подъехал к дому родителей, повсюду был включен свет, а машина дяди Майка стояла на подъездной дорожке.
— Ох, хорошо, что ты здесь. Поехали! — позвала мама, когда я открыл входную дверь. Вся семья начала вываливаться из дома. Дядя Майк и тетя Эли, мой отец, Тревор, Ани, и последняя мама.
— Я поеду с Ани, — объявила мама.
— Я тоже, — тетя Эли поцеловала дядю Майка и направилась к внедорожнику Ани.
— Увидимся, — сказала Ани Тревору с дрожью в голосе.
— Все будет отлично, — заверил он ее, притянув в крепкие объятия.
Она прошла мимо к машине, но даже не взглянула в мою сторону. Я почти потянулся, остановить ее, но встретился взглядом с Тревором и вместо этого сжал руки в кулаки по бокам.
— Возьму свой грузовик, чтобы я мог уехать утром, — сказал Трев.
— Я поеду с тобой, — ответил Майк, уходя.
— Похоже, остались только мы с тобой, — сказал мой папа. — Возьмем мою машину?
Я кивнул и последовал за ним к его грузовику, забравшись на пассажирское сиденье.
Поездка была долгой. Папа молчал, пока мы слушали кантри из стерео, и был рад тишине. Я не был уверен, что мог связно говорить. Мои руки ужасно потели, и к тому времени, как мы подъехали к больнице, я весь дрожал.
— Эй, — сказал папа, когда увидел, что я не сдвинулся с места, хотя он уже открыл дверцу со своей стороны. — Все хорошо?