Когда пропадают дедушки
Шрифт:
Лес с этой стороны болото еще не успел укорениться. Здесь лес все еще был молод, непостоянен и безмерно любопытен. Он с нарастающим интересом наблюдал за приближающемуся через топь путниками и искренне сочувствовал их трудностям. А потому, когда диковатая на вид парочка выползла на берег и растянулась на земле, не подавая признаков жизни, лес немного заволновался и отправился на разведку. Совсем еще молоденькое и потому очень смелое дерево медленно и осторожно подобралось к растянувшимся на земле существам, но никто из них не обратил на дерево никакого внимания. Деревце еще какое-то время постояло рядом, рассматривая их, а потом, убедившись в их безопасности, убежало с докладом назад. Существа еще какое-то время пролежали неподвижно, затем одно из них пошевелилось, сделало над собой усилие, перевернулось и оказалось гномом. Рядом с гномом зашевелилась Лоре, попыталась сесть, но сумела лишь свернуться калачиком, пытаясь удержать ускользающее тепло.
— Надо бы огонь развести, замерзнем, — безразлично заметил Оксидан.
— Угу, — отозвалась Лоре, и они замолчали, глядя на преодоленное ими болото.
Все, в общем-то, шло хорошо и до берега оставалось всего несколько шагов, когда тропа под ногами закончилась, и гном ушел в трясину с головой. Возможно, он бы там и остался, если бы Фил не успел схватить его за волосы и начать тянуть вверх, и Лоре кинулась им на помощь, одной рукой удерживая Кошу, чтобы
— Все-таки надо бы развести огонь и поесть, — пробормотал Оксидан, постепенно приходя в себя.
Лоре и Оксидан одновременно повернули головы и посмотрели на валяющегося рядом дракона. Коша покрытый целиком грязной тиной (как и они сами впрочем) лежал на спине, бессильно раскинув лапы, всем своим видом показывая, что он не имеет ничего общего с огнем и его добыванием. Оксидан тяжко вздохнул, Лоре потерла кончик замерзающего носа и села. Котомка с пожитками и едой валялась рядом, но с первого взгляда на нее становилось ясно, что пользы от нее и ее содержимого никакой. В смутной надежде Лоре перевернула котомку, вытряхивая на землю небогатое содержимое, которое, впрочем, не столько вытряхнулось, сколько выскользнуло на землю, в сопровождении воды и грязи. Гном снова тяжко вздохнул и с горя выдернул целый клок из без того уже порядком поредевший бороды. Его можно было понять. Вся их заботливо приготовленная и заготовленная в дальний путь еда лежала сейчас на земле неприятной пахнущей и малопривлекательной кучкой. Рядом грудой грязного старого тряпья валялось единственное оставшееся платье Лоре (второе взятой в дальний путь платье точно таким же грязным тряпьем было надето на саму Лоре). Лоре некоторое время изучала свое платье, а затем, решив, что его еще можно постирать и привести в порядок, положила назад в котомку. Еду, однако, спасти было нельзя, а сил добывать новую не было и после горестных раздумий и горьких вздохов, Оксидан и Лоре, обняв с двух сторон теплого, хоть и грязного дракона, легли спать, оставив добровольным стражем Фила, занявшегося чисткой перьев. Выбравшаяся из укрытия ночь окутала лес и мир вокруг.
Глава 14 Дом, милый дом
В круглом домашнем старом дупле гнома нашлись две нужные вещи: старые, снятые когда-то по причине маловатости штаны и рубашка и потрепанное, видавшее виды, но самое главное очень теплое и большое одеяло, в котором укутавшаяся с головой, Лоре сидела возле костра и шмыгала носом. Гном, одевший свой старый наряд, тот самый, что некогда был им отложен из-за чрезмерной тесности в талии, а теперь слегка на нем болтающийся, сидел напротив Лоре и тоже смотрел на огонь. Мысли его были расплывчаты, но если кто-нибудь дерзнул бы оформить их в речь, то они рассказали бы о том, что задумчивый Оксидан переживал сейчас обо всей еде, так щедро и любовно им поглощаемой с самого младенчества, заботливо отложенной в запасы по всему телу и бесславно потраченные за время их похода. Мыслящий образами Коша со всем пылом присущим растущим молодым драконам обрушивал свой гнев на холодную воду, из которой его только недавно вытащили и утробно рычал, жалуясь своему собрату огню. И только Фил вечный философ — пессимист ни о чем не думал, а, устроившись среди ветвей, убедившись, что в ближайшее время его юной подопечной ничего не угрожает, включая саму юную подопечную, сладко спал, отдыхая от волнений и забот. Да весело хлопали рукавами на самых верхушках деревьев отстиранные рубашки, подставляя полуденному солнцу свои бока. Громко чихнула Лоре и тут же закуталась в одеяло еще сильнее, оставляя снаружи только кончик покрасневшего носа. Встрепенулся во сне Фил, но поскольку продолжения не последовало, снова погрузился в сон. Мирно трещал огонь. Вездесущий ветер, хозяин леса, получив нагоняй от солнца, на цыпочках обходил полянку, на которой набирались сил уставшие герои. Впрочем, героям было от чего устать. Выбравшимся из трясины героям пришлось еще несколько дней провести грязными, замерзшими и голодными, потому что Оксидан никак не мог найти в этом знакомом, но изменившимся лесе свой старый дом. А после того как дом все таки был найден, они потратили еще некоторое время на поиски небольшого речки, протекавшей по уверениям гнома где-то недалеко. И хотя купание осенью в холодной реке, это то, что Фил не стал бы советовать своей подопечной, покрытое болотной тиной и зудяшееся тело настоятельно требовало воды. Единственным, кто был бы не прочь избежать этой процедуры, был дракон, но его никто не спрашивал. И после того как Оксидан и Лоре привели себя в некое подобие порядка и чистоты, они вдвоем принялись за купание Коши, чья, ставшая за долгое время второй кожей, шерсть смываться не желала. Но мелкие камешки, прошлогодний затерявшейся в дупле гнома мыльный корень, а также упорство ревнителей чистоты сделали свое дело, и Коше был возвращен его изначальный вид. Заодно изначальный вид был возращен одежде, после чего чистые герои вернулись к оставленному дому, чтобы отдохнуть и в очередной раз решить, что делать дальше.
Лоре снова чихнула и Фил, окончательно проснувшийся, стал прислушиваться к сопению возле костра. Некоторое время было тихо, потом снова раздалось громкое и немного веселое чихание.
— Заболела, — сердито заявил он, приземляясь рядом с Лоре.
— Вовсе нет, — возмутился выглядывающий из одеяла красный нос.
И Лоре принялась мужественно бороться с вредным маленьким человечком, сидящим в ее носу и заставляющим чихать. Какое-то время ей это удавалось, но потом битва был с треском проиграна и новый звонкий чих огласил окрестности. Под укоризненным взглядом Фила она закуталась в одеяло с носом и глазами и притаилась.
— Надо варенье малиновое, — тоном заправского лектора заявил Фил. — У тебя есть малиновое варенье?
— Малинового нет, — философским тоном заметил гном.
— Какое есть?
— Никакого нет. Есть ежовый сбор.
— Что еще такое? — в голосе Фила послышалось недоверие.
— Трава такая, я ее зимой пил, чтобы не болеть. Должна помочь, — и с этими словами Оксидан полез в свое родное дупло на поиски затерявшегося в его глубинах ежового сбора.
Сбор оказавшейся серо — бурой травой с голубенькими цветочками пах как рубашка трехдневной свежести. Немногие птицы и звери, наблюдавшие из укрытий за странными пришельцами, попав в поле запаха ежового сбора, сочли за благо покинуть родные дома, и только у Лоре, Коши и Фила выбора не было, и, обреченные на страдания, они сидели возле костра, ожидая, когда закипит заваренное в воде лекарство, смутно догадываясь, что на вкус оно будет примерно таким же приятным.
— Готово, — заявил Оксидан, закончив помешивать буроватую смесь и налив ее в нашедшуюся в дупле кружку, протянул все это Лоре.
— А может не надо? — попыталась возразить она, но стушевалась под тяжелым взглядом Фила и, мужественно закрыв глаза, протолкнула все это внутрь.
Следующие несколько минут Лоре сидела с широко открытым ртом, судорожно
глотая воздух и вытирая бегущие из глаз слезы. Оксидан же, удовлетворенный полученным результатом не теряя зря времени, влил следующую порцию лекарства в горло Коши, справедливо рассудив, что профилактика лучше лечения (от полного уничтожения лес спасла только неопытность юного дракона, который от ужаса забыл, как надо плеваться огнем), а третью кружку выпил сам. После чего Коша и Лоре под командованием гнома забрались в дупло, завернулись в одеяло и прошлогоднюю листву и уснули, к своему счастью не услышав бормотания Оксидана о том, что «сбор хорошо бы еще раза два, а то и три выпить, чтоб точно не заболеть. Ну да утром видно будет». Почти отдохнувший Фил остался снаружи, наблюдать и охранять.Следующие три дня были похожи один на другой. Оксидан, наконец-то оказавшийся дома, принялся хозяйничать: собирал ягоды, грибы, травы, корешки и варил из всего этого каши и похлебки. А в свободное время заваривал ежовый сбор и поил им Лоре трижды в день. Он и Кошу хотел им поить ради профилактики, но небольшой пожар устроенный последним в показательных целях убедил гнома в том, что Коша абсолютно здоров. И Лоре осталась один на один с жутким лекарственным настоем буроватым на цвет и на вкус. Целыми днями она как сыч сидела в дупле, укутавшись с головой, и шмыгала своим покрасневшим носом. На третий день такого издевательства Лоре взбунтовалась и при дымовой поддержке дракона утвердила свое право на болезнь. Ежовый сбор был забыт и заменен горячим отваром из листьев дикой малины и ежевики. И еще через два дня Лоре проснулась полностью здоровой и готовой к новым походам. Наблюдавший за процессом выздоровления Фил был к этому готов и дипломатично повернул ход ее мыслей к дому и к тому, что дедушка ее давно ждет и, наверное, волнуется, а Лоре очень не любила волновать дедушку.
Прощание было недолгим. Хозяйственный (и когда успел) гном собрал им в узелок немного еды, разделил поровну немногочисленные и не очень большие денежные запасы, и на том сборы были закончены. Проблема возникла с Кошей. Дракон был в равной степени любим и одинаково их любил, а еще он очень сильно хотел уйти и также сильно хотел остаться. И все же в результате долгих обсуждений и рассуждений решено было оставить дракошу с гномом. Причин этому было несколько. Первая заключалась в том, что Коша намного чаще слушался Оксидана, а не Лоре, которая и сама-то (если уж быть честными до конца) нуждалась в присмотре. Ну и во — вторых в лесу дракона прятать было легче, а в том, что дважды беглец от правосудия (хотя о втором разе никто из них не догадывался, потому как они сами принимали участие в этом побеге) нуждается в убежище, они были почти уверены. Конечно, была еще и третья причина, и объяснялась она тем, что Фил был уверен, если Лоре не будет видеть Кошу, то она не вспомнить о своем обещании найти его родителей и значит благополучно вернется домой. Впрочем, об этой причине знал только сам Фил, как впрочем и о том, что эта третья причина и была самой важной. Так или иначе, решение было принято, Оксидан и Коша остались, а Лоре и Фил отправились в путь к себе домой. Дорога домой отличается от всех других дорог тем, что обычно она самая короткая и самая (за редким исключением) безопасная. Эта дорога ничем другим от обратных дорог не отличалась и вскоре, к вящему удовольствию одной пессимистично настроенной птицы, закончилась.
— Привет, — крикнула Лоре в колодец и крепко зажмурилась.
Колодец молчал. Лоре показалось, что колодец молчит приветливо и дружелюбно, а может быть даже радостно, и поэтому она решилась открыть сначала один, а затем и оба глаза, и посмотрела в бескрайнее голубое небо на водной поверхности. Будущее обещало быть спокойным. Поцеловав на радостях край колодца, Лоре кинулась в дом.
— Дедушка, дедушка, — Лоре пронеслась по всему дому за одно мгновение, подняв в воздух тучи пыли, листвы и еще чего-то непонятного, и застыла на пороге пустой лаборатории. Дедушки дома не было. И все вокруг говорило о том, что он все еще не возвращался. — Дедушка, — позвала она еще раз на тот случай, если дедушка решил спрятаться в каком-нибудь темном углу, но безрезультатно.
Немного растерянная Лоре вышла в коридор и тут же на нее обрушился шквал голосов, лап, хвостов, которые летели, ползли, бежали, прыгали, выныривали из стен, единовременно выражая свой восторг по поводу ее возвращения. Здесь были все, телесные и бестелесные, постоянные и временные обитатели дома, все те, кого она бросила на произвол кузнеца, отправляясь на поиски дедушки. И все они одновременно пытались ей обрадоваться и обидеться, уверить в том, что все хорошо и пожаловаться на жизнь. Когда первая буря немного улеглась и все пришли в некое спокойное состояние, Лоре удалось узнать о том, как дом жил все это время без нее. А жил он не очень хорошо. Кузнец, человеком был хорошим и внимательным, и первое время заходил к ним очень часто и приносил им еду, но вот готовить он, как оказалось, совсем не умел. Или все они не умели есть то, что кузнец умел готовить. Еда была то полусырая, то слишком пережаренная, то очень жесткая, то пересоленная, а то просто ядовитая для большинства обитателей, из-за особенностей их организмов. Но, не желая обижать кузница и вовсе оставаться без присмотра, они мужественно переносили все муки, включая попытки кузница прибраться в доме, заканчивающиеся еще большим беспорядком и длинные рассуждения о том, что твориться в мире (мир сам по себе никого в этом доме не интересовал, гораздо сильнее их волновала Лоре, но именно о ней их временный опекун ничего не знал). И все было бы если уж и не очень хорошо, то довольно терпимо, пока однажды кузнец не пришел в дом с огромным заплечным мешком и сообщением о том, что он уходит на войну. Из всей долгой и прочувствованной речи кузнеца они поняли только то, что они теперь остаются без присмотра и вовсе без всякой еды. И последнее было самым неприятным. Неприятным это было еще дня три, а потом стало просто ужасным, потому что желание кушать было, а вот самой еды не было. Лесные жители отправились вспоминать свои прежние повадки и охотиться, а призрачные создания дедушки, поголодав еще пару дней, решились на безумный поступок: они отправились в деревню. Представив себе реакцию деревни в красках, Лоре не выдержала и расхохоталась. Исход кузнеца ее, конечно, очень расстроил, тем более что Лоре видела войну и даже немного в ней участвовала, и кузнеца было жаль, но явление призраков в деревню было событием настолько невероятным и неожидаемым (и в первую очередь самими призраками), что единственной реакцией на него был смех. И Лоре расхохоталась. Она смеялась весело и долго, время от времени пытаясь его побороть, видя обиженные лица, но ничего не могла с собой поделать. Даже Фил, спокойный и выдержанный, тихонько хихикал, представив себе эту картинку. А картинка и правда была красочной. Оголодавшие и отощавшие призраки возникали в домах без предупреждения, сразу же кидались на кухню, к кастрюлям и шкафам, в поисках еды, за которую тут же и принимались. Хозяева домов сначала пугались, не понимая, что происходит, но когда разобрались, устроили на них облаву по всем правилам охоты. Пришельцы были изгнаны в родные стены, а сердобольные жители деревни, поняв, кто на них напал и, вспомнив о том, что семейство Лонгвилей куда-то ушло, стали приносить им хлеб, овощи, а иногда и пироги (правда оставляли они все это возле колодца, по — прежнему боясь подходить к дому) и жизнь постепенно стала налаживаться, а потом вернулась Лоре.