Когда приходит Рождество
Шрифт:
– А-а… Извините.
– Но все равно расскажите поподробнее. Про свою меланхолию, например. Как у вас дела на работе? Вы не утратили интерес к своей деятельности? – спрашивала Маргарет. – Вы сказали, что преподаете в университете.
– Я доцент. Английская литература. Поэты-романтики… Эта тема умирает, так что да, это меня правда угнетает. Угнетает, что мой предмет изживает себя.
– Что насчет секса?
– Это очень мило с вашей стороны, но мне кажется, что в данных обстоятельствах заниматься этим будет неэтично.
Маргарет слабо улыбнулась, как она обычно улыбалась мужчинам, которые приходили к ней на прием и шутили подобным образом.
– Вы не утратили интерес к сексу? – спросила она.
Он вздохнул.
–
Столь неожиданный вопрос застал Маргарет врасплох. Она опытная наблюдательница, но большинство ее клиентов очень озабочены своими проблемами, а потому не замечают, что она внимательно их рассматривает.
Она ответила не сразу. Сперва сложила пазл из своих наблюдений. Его руки в мозолях, две костяшки пальцев немного припухли. Да, она уже видела нечто подобное. Это следы ударов по дереву, отжиманий от асфальта на кулаках. Этот человек – серьезный мастер боевых искусств. Он не просто спортсмен. Самый настоящий боец. Первое впечатление о нем сложилось сразу: мужчина, что сидит напротив в ее кабинете, опасен, он может причинить людям боль. Но она сомневалась, что он сделает больно ей. На преступника он не похож. Точно нет. Но и военной выправки не видно. Тогда… Кто же он такой?
Молчание длилось очень долго. Наконец она спросила:
– Ваши руки не выглядят как руки профессора, не так ли?
Кажется, он задумался над ее словами. И тихонько хмыкнул.
– А вы не слышали обо мне в новостях?
– Я не смотрю новости, – сказала она. – Они меня огорчают.
– А имя мое не пробили? Не слышали о похищении у озера в пригороде? Или о пропавших во время беспорядков детях?
Маргарет покачала головой.
Ковер, мебель и обои в ее кабинете были разных оттенков коричневого и рыжеватого цветов. Повсюду висели фотографии с безмятежными видами загородной жизни: вот закат над водоемом, а вот цветы в поле. Все тут украшено таким образом, чтобы обстановка внушала спокойствие. Но теперь, когда этот привлекательный мужчина в твидовом пиджаке, он же Кэмерон Уинтер, садился то так, то этак, меняя позы, все это старательно выстроенное спокойствие рассыпалось на кусочки из-за его ритмичных сдержанных движений и закипающей внутри жестокости, которую эти движения как раз и скрывали.
– У меня… – начал он спокойно. – У меня необычный склад ума.
– В самом деле?
– Я узнаю о разных событиях. Слушаю то, что мне рассказывают. Или смотрю новости, читаю разные истории в интернете. И иногда я представляю себе, что иду к ним. Представляю, будто я там. И находясь там, я начинаю понимать причины некоторых событий. А другие люди не понимают.
– Вы говорите о…
– О преступлениях. В основном. Об ужасных злодеяниях. И порой, если я все понимаю правильно, я помогаю найти виновника этого ужасного преступления.
Маргарет вылечила столько людей, услышала столько историй про разные ужасы и абьюз, но за долгие годы работы ей впервые пришлось прочистить горло, прежде чем спросить:
– И когда вы находите этих ужасных людей, что вы с ними делаете?
Кэмерон Уинтер улыбнулся.
Уинтер вышел из кабинета Маргарет Уитакер и направился прямо к Капитолию. Он пробирался через снегопад, засунув руки в карманы коричневой дубленки и надвинув кепку-уточку пониже на лоб. И правда, на вид он – само уныние во плоти. Но вообще впервые за долгое время он почувствовал, как внутри, словно свеча, разгорается огонек, чтобы осветить тьму в душе. Давненько он не испытывал к кому-либо такого уважения, как к этому терапевту. Давненько ему не нравился кто-либо так же сильно. У него появилась слабая надежда. Возможно, эта женщина
поможет ему избавиться от тоски – тяжелой ноши, которую он тащит на себе.Уинтер выглянул из-под козырька кепки и посмотрел на украшенную витрину магазина: там гирлянда горит красным, зеленым, белым и желтым, висят вырезанные картинки и рисунки ангелов и Санты, венки и пластиковые сосновые веточки. И снова он подумал о Шарлотте, но представил ее не такой, какой видел в последний раз. К счастью, он представил ее такой, какой описывал ее только что у терапевта: маленькой домохозяйкой, которая сидит на его кровати и поглаживает его детскую ручку, чтобы он уснул.
Он прогнал от себя это воспоминание, стряхнул его, точно собака воду с шерсти. И мысленно вернул себя в настоящий момент. В реальность, в которой убили Дженнифер Дин.
Уинтер открыл дверь и с удовольствием шагнул в тепло бара “Номад”. Барные стойки и столы – все из темного дерева. Флаги штата развеваются под металлическими плитками потолка. Мозаичный пол весьма замысловатый, но в то же время он добавляет уюта. Клерки уже заканчивают с едой, их пальто висят на стульях, а по телевизорам, что расположены над ними на стене, показывают спортивное интервью. Правда, его почти не слышно.
Виктория Новак сидела одна в дальнем углу и ждала его – прямо как тогда, в старые добрые времена, когда они, студентка и преподаватель, своей интрижкой нарушали закон Божий и человеческий. Подойдя поближе, он мысленно себя исправил. Она же замужем. Теперь ее зовут Виктория Гроссбургер.
Виктория улыбнулась и окинула его оценивающим взглядом. Он снял кепку и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. А затем устроился на стуле напротив нее.
– Ого, вы посмотрите! Какой красавчик, с ума сойти можно, – сказала она.
– Я думал, ты меня за ум полюбила, Вик.
– О нет, я тебя полюбила точно не за ум. Он меня как раз пугает!
– Но, тем не менее, ты пришла.
С тех пор как они виделись в последний раз, она мало изменилась. Она была уже не молода, как раньше, и, конечно, утратила свою особую привлекательность, но в ней сохранились живость и жизнерадостность. Глаза сияют под копной черных кудрей. Ее милое радостное лицо в веснушках. И взгляд такой – как у старшеклассницы, которая верит, что в ее жизни все непременно будет хорошо. Вдобавок ко всему у нее были впечатляющие формы, которые могли бы его распалить, если бы он позволил этому огню разгореться сильнее.
Но он не стал этого делать. Подозвал официантку. Заказал кофе. У Вик уже стоял один на столе.
– Так значит, ты сейчас в Свит-Хэйвен? Который у озера? – спросил Уинтер.
Она кивнула.
– Роджер, мой муж, в Форт-Андерсоне заканчивает службу инструктора. Мы знали, что он там год или два будет работать, и я собиралась искать работу неподалеку. Плюс ко всему, в государственной адвокатуре появилась вакансия. И вот нас там двое, я, считай, целая половина судебного персонала.
– И как тебе, нравится?
Она задумчиво наклонила голову.
– Неплохо. Весьма неплохо, мне кажется.
– Как-то неуверенно ты это сказала.
– Свит-Хэйвен – особое место. Исключительное, я бы сказала. Какие тут чудесные виды! Озеро, холмы. Старинная, чисто американская архитектура. Да тут все такое старинное! Но в хорошем смысле. Безопасное, необычное место. И ценности у людей хорошие. Именно в таком городке хочется остаться, чтобы завести семью.
– Но?..
– Не совсем “но”, просто… База Форт-Андерсон где-то в тридцати километрах отсюда. И это одна из четырех баз, где размещаются рейнджеры – войска специального назначения. Солдаты служат здесь годами, потом, возможно, встречают местную девчонку, женятся и переезжают в Свит-Хэйвен после окончания службы. У них появляются дети, которые затем тоже вступают в ряды армии, становятся рейнджерами. И они тоже встречают девушку, и так далее… Короче, это… Ну, странно как-то.