Когда придет Волчок
Шрифт:
– Даже не догадываюсь.
– Она сказала, что Полина – это она сама, вернее, та, какой хотела бы стать. Потому что Полина легко преодолевает все преграды и получает в итоге то, что заслужила. «Плохо лишь то, что в жизни, – призналась Станислава Сергеевна, – красивые сказки обычно плохо заканчиваются, потому что судьба в итоге все уравновешивает. Дорогой незаслуженный подарок, как правило, влечет за собой какую-нибудь потерю. И хорошо еще, если материальную».
– Да она философ! – Лина насмешливо взглянула на девушку.
– Ильинская насмотрелась на судьбы дуделкинцев, вот и сделала такие выводы.
– Выходит, роль успешной писательницы для нее была маловата? Кем же она мечтала стать? Бизнес-вумен или женой олигарха?
– Ой, я
– Да кому этот «нафталин» в наши дни интересен? Поверьте, нынешним постояльцам пансионата подобные сказки по барабану. Тут каждый за себя. Все хотят выиграть конкурс и заработать гонорар. А подобные страшилки годятся лишь для того, чтобы развлекать бабушек в Дуделкино.
Лина стремительно распрощалась с девушкой и отправилась на поиски своего верного «доктора Ватсона».
Башмачков стоял на балконе с неизменной чашечкой кофе. Аромат долетел до Лины вместе с ветерком и напомнил об их расследовании.
– Кофейку? – галантно поинтересовался друг. Лина отрицательно мотнула головой и быстро спросила:
– Башмачков, ты ведь по-прежнему нештатный помощник полиции?
– Бывших в полиции не бывает, – проворчал Башмачков, слегка напуская на себя важность, – а к чему ты клонишь?
– А клоню я к тому, что настал час припахать твоих дружков ментов. Причем капитально. Пусть срочно найдут в архиве дело Станиславы Ильинской. Я только что узнала, что наша леди-коуч была когда-то под следствием, а Владислав Волков, то бишь, Иван Кармашов, ее отмазал от тюряги. Похоже, с тех пор она ходит у него в должниках. Вот тебе и ответ на вопрос, почему Ильинская ввязалась в эту сомнительную историю.
– Султанша кого-то замочила? – оторопел Башмачков.
– Не придуривайся, господин дружинник! От убийства практически невозможно отмазать, – сказала Лина с раздражением. – По долетевшим до меня слухам, Султанша участвовала в каких-то крупных махинациях. Вероятно, Волков был ее шефом. Не удивлюсь, если наш доблестный Цветков тоже был в деле. Что-то мне подсказывает, что Волков-Кармашов отмотал тюремный срок. Видимо, его преступления были куда серьезнее, чем проступок Ильинской, коль скоро он решил взять другую фамилию и переписать свою биографию. Возможно, солидные деньги позволили Волкову уйти от ответственности и вытащить из СИЗО помощницу, то бишь, Султаншу. Уверена: твоему приятелю Коляну Васильеву по силам разыскать в архиве дело Волкова и докопаться до истины.
– Ну, а нам с тобой что тут делать? – спросил Башмачков. – Продолжать играть в сомнительную игру с фейковой биографией Волкова или послать эту «сладкую парочку» куда подальше и свалить?
– Как это «послать»? – заорала Лина. – Ты в своем уме, Башмачков? Когда мы с тобой работали и в отделе расследований, ты не был таким трусливым. Наоборот, вечно лез на рожон. Помню, во ходе одного расследования ты познакомился со следаком Коляном и написал о нем неплохую статью. После этого Коляна не уволили из полиции, а, наоборот, повысили в звании. Теперь же… Три человека погибли странной смертью, – Лина не выдержала и заплакала. – Три неплохих писателя приехали в этот «райский уголок» с целью написать книгу и пройти тренинг у литературной знаменитости. Все они мечтали стать успешными и богатыми. Это не преступление, кто же о таком не мечтает? В итоге все трое нашли здесь нелепую смерть. Мы должны докопаться до сути, Башмачков! Если ты, конечно, не хочешь, чтобы ты и я стали следующими. Звони своему дружку, следаку Васильеву! Если, конечно, ты не собираешься со мной расстаться. Навсегда!
– Вот это действительно серьезная угроза! – сказал Башмачков и, притянув Лину за плечи, нежно ее поцеловал.
Золотые книжечки
Владик Волков никогда не увлекался чтением. Мол, жизнь и так трудная штука, зачем же тратить время на фантазии писателей. Со своими бы проблемами разобраться!
Соседи Владика по Дуделкино создавали вымышленные миры, нередко правдоподобные и увлекательные, однако сам юный мастер предпочитал фантазиям реальную жизнь и реальные деньги. Хозяева дач любили поиграть в демократию и «поговорить с народом». Другого народа, кроме дачной обслуги, писатели давно в глаза не видели, поэтому обрушивали всю свою любознательность на деревенских помощников. Владика литераторы тоже частенько доставали расспросами. Например, каждый писатель считал своим долгом спросить паренька, что он читает после работы.– Некогда мне книжечки почитывать, работать надо! Ну, или спать, – хмыкал Владик и принимался прибивать спинку к скамейке или грести граблями с удвоенной энергией. Пацан про себя удивлялся: неужели выдумки людей, которые в жизни тяжелее авторучки ничего не поднимали, чего-то стоят? Сам Владик книги никогда не покупал, потому что не привык тратить денежки, заработанные потом и кровью, на ерунду. Томики с автографами, что постоянно дарили ему соседи по даче, пацан читал редко, если только про войну или про бандитов.
Отношения Волчка к книгам изменила случайная встреча. Он тогда учился в десятом классе. Аркашка Цветков, проживавший через дом от Владика, нарисовался на дороге со спортивной сумкой. Сосед еле тащил поклажу в руках.
– Чего это ты припер? – спросил Волчок, не скрывая любопытства.
– Да книжки всякие, – небрежно сказал Аркашка и по-пацански сплюнул на дорогу.
– Ты что, в Литинститут собрался? – Владик взглянул на дружка насмешливо, как на малахольного.
– Волчок, я что, по-твоему, на психа похож? – Аркашка заржал, как молодой конь. – Это моему папаше в свое время подфартило с изданием его «гениальных творений». Типа явился миру молодой талант, а нам как раз надо обновлять постаревший союз писателей. Мне по любому ничего подобное не светит. Нет ни таланта, ни железной задницы, чтобы часами по пишущей машинке долбить. Да и вообще… Не мужское это дело! Буду поступать на экономический. Экономика, как говорил когда-то Брежнев, должна быть экономной. Надо подтвердить делом эту мысль вождя позднего социализма, ты как считаешь? Короче, я сегодня взял у папаши членский билет Союза писателей и купил в писательской Книжной лавке вот эту макулатуру.
– Нафига? Считай, деньги выбросил.
– Ты когда-нибудь слово «маржа» слышал? – Аркашка взглянул на дружка с явным превосходством.
– Не-а.
– Короче, мастер золотые руки, стой и не падай! Маржа, а если по-простому, прибыль с этих книжек 500 процентов!
– Кто-то дает за книжки такие деньжищи? – опешил Волчок. – Они у тебя из золота, что ли?
– Без писательского билета эти книги не достать, а в Москве есть состоятельные люди, которые хотели бы их иметь в домашней библиотеке за любые деньги.
– Так ты книжный спекулянт, что ли? – догадался Волчок.
– Предпочитаю называть себя иначе – «коммерсант» или «предприниматель», – важно сообщил Аркашка. – Вот эти книги я брал «под заказ». Прикинь, у меня в Москве уже несколько постоянных покупателей есть.
– Можно посмотреть?
Владик потянулся к сумке.
– Да пожалуйста! Смотри, сколько хочешь, можешь даже потрогать.
Аркашка вытащил из сумки и разложил на скамейке книжки в разноцветных обложках. Владик с недоумением перебирал тонкие томики и медленно читал имена авторов: «Ахматова», «Гумилев», «Набоков». Аркашке стало ясно: он видит эти фамилии впервые.
– И сколько стоит, например, эта книжка? – спросил Владик, показав на Гумилева.
– Двадцать рублей.
– Ничего себе! Мне надо неделю задницу рвать, чтобы столько заработать!
–То-то и оно! Ладно, я пошел уроки делать.
Собрав книжки, Аркашка не спеша удалился.
Владик опустился на скамейку в глубоком раздумье.
Через неделю Волков опять встретил Аркашку в поселке. Волчок поначалу не узнал его. Под глазом у писательского сынка красовался огромный синяк, лицо было поцарапано, на лбу синела шишка.