Чтение онлайн

— Не случайны, а закономерны, — шутливо подхватил Вугар. — Случайность порождается закономерностью. Историку-марксисту полагалось бы это знать!

— Эх, — глубоко вздохнула Арзу. Ты все шутишь… Раньше я за тобой этого не замечала.

— Шутка — залог здоровья и бодрости! Нельзя же всегда быть серьезным, это может плохо отразиться на самочувствии! Конечно, в исторических книгах ты ничего подобного не прочтешь, придется поучиться у меня…

— К сожалению, у тебя я учусь другому…

— Чему, например?

— Безразличию, невниманию… — Она осеклась, лицо ее затуманилось, помрачнело. — Ты очень изменился, Вугар! Мы почти не видимся, звонишь редко. Раньше, бывало,

если два дня не встречались, ты звонил без конца. А теперь, если раз в неделю вспомнишь о моем существовании, и то хорошо…

— Я ни на минуту не забываю о тебе!

— Все на словах…

— Человек придумал слова, чтобы выражать свои чувства.

— Бывают слова, не подсказанные сердцем…

— Конечно! Но такие слова произносят двуличные люди, подхалимы! Ты же не считаешь меня таким?..

Арзу задумалась и продолжала ровным, тихим голосом:

— Не думай, что ревную тебя. Нет, нет… Знаешь поговорку: «Ревность ножницы любви»? Я это прекрасно понимаю. Очень прошу тебя, пусть наши отношения с самого начала сложатся так, чтобы в них не было места сомнениям. Сомнение — зловредный червь? Если он поселится в сердце, конец любви. И еще просьба: пора перестать встречаться на улицах, в парках, на бульварах — это уже позади. Приходи к нам запросто, без особых приглашений, как к себе домой. Родители просили тебе передать…

— Ну, конечно, родная, все так и будет! Разве мне не хочется бывать в вашем доме? Мне так понравились твои родители — и отец и мать, простые, добрые… Но, понимаешь ли, у меня сейчас горячее время, как говорится, хлопот полон рот. Я так занят! Мне отвели лабораторию, только сейчас начинается настоящая работа. Если редко видимся, поверь, причина только в этом. Других причин быть не может! А понять — значит простить. Я надеюсь, ты поняла меня?

Произнося последние слова, Вугар вдруг словно увидел перед собою Мархамат-ханум, и на миг ему показалось, что она подслушивает их разговор. «Ну и пусть! Пусть слышит!» — подумал он и нарочито громко, словно кому-то назло, сказал:

— Только смерть может разлучить нас! Прошу тебя запомнить это раз и навсегда.

Арзу ничего не ответила, только благодарно прижалась головой к плечу Вугара. Он повернулся и крепко обнял ее. Счастливые, они на мгновенье замерли, ощущая теплоту и близость друг друга.

— Так какой же фильм мы идем смотреть? — спросил Вугар, заглядывая ей в глаза.

— Итальянский! Прекрасный фильм! Кстати, нам с тобой не мешает посмотреть. Он рассказывает о том, как складывается семейная жизнь двух очень молодых людей.

— Подозреваю, что ты видела его, иначе не стала бы так расхваливать.

— Да, видела, мы с мамой возвращались из кино.

— Но ты же только что утверждала обратное. И не стыдно говорить неправду?

— Мне очень хочется, чтобы ты тоже посмотрел эту картину, я пойду с тобой.

— Понятно! Решила провести воспитательную работу? Хочешь, чтобы я стал похож на героя фильма? Клянусь, можешь быть уверена на сто процентов, что я приложу все усилия, чтобы стать таким, каким меня хочет видеть твое сердце…

— Тогда я буду самая счастливая на свете, — негромко шепнула Арзу. Говорят, семейное счастье — источник всяческого счастья. Я верю в это. А ты?

— И я, Арзу!

— Значит, мы сейчас счастливы?

— Конечно! И будем еще счастливее…

Они шли, взявшись за руки, как дети. Их сердца были переполнены мечтами о будущем. Оно представлялось им добрым и щедрым. Они не знали, что счастье порой зависит не только от их намерений.

Капризный климат в Баку. Трудно угадать, когда начинается зима, когда приходит весна, а когда наступает лето. В середине зимы вдруг начинает ярко светить солнце, город наполняется весенним благоуханием, а в разгаре весны задувает свирепый норд, обжигая холодом первые робкие листья и бутоны. Даже старожилы, родившиеся и прожившие жизнь в этом полном неожиданностей городе, затруднятся ответить вам, какое стоит время года. Не успеешь привыкнуть к студеным капризам зимы, резким, обжигающим ветрам, и вот уже солнце жарит в спину, и теплая одежда кажется невыносимо тяжелой. Радуются люди: на Апшерон пришла весна. Можно насладиться ароматом весенних трав, послушать шорох новорожденных листьев. Но не тут-то было! Пройдет три-четыре дня, духота наваливается на город. Такая духота, что чертям впору задохнуться. Куда исчезла блаженная прохлада, где найти уголок, чтобы укрыться от жары?

И Вугар не заметил, когда в нынешнем году пришла в Баку весна. Вроде бы и не было ее, а вот уже на дворе жаркое лето. Во всем виновата лаборатория. Казалось бы, позади годы напряженных поисков, бесконечных опытов. А вот теперь, когда дело шло к завершению, все осложнилось. Он снова и снова ставил одни и те же опыты, десять, пятнадцать раз подряд — и не мог добиться желаемого. Сегодняшний результат не соответствовал вчерашнему, завтрашний — послезавтрашнему. Давление то снижалось, то повышалось. Удельный вес не соответствовал коэффициенту преломления света. А то не удавалось добиться необходимой реакции на температуру. И так без конца! Просто беда…

О эти бесконечные часы! Как утомительно сидеть, устремив взгляд в одну точку… Где набраться терпения сотни раз в день слышать одни и те же вопросы:

— Йодное число?

— Вакуум?

— Рефракция?

— Степень чистоты?

Старая Хадиджа-хала подчас не выдерживала. Ее обвязанная марлей голова тяжелела, дремота смежала глаза, и, сидя за аппаратом, она клевала носом, как журавль на старом нефтяном колодце.

А случалось, что за целый день в лаборатории никто не слышал голоса Вугара. Он молча сидел в углу за маленьким письменным столом, склонившись над бумагой, напряженно думал, что-то отмечая в итоговой таблице. Лишь иногда, то ли затем, чтобы размять затекшие ноги, то ли чтобы немного освежить голову и собраться с мыслями, он вставал и тихими, неслышными шагами ходил по лаборатории. Он заглядывал в контрольные приборы и аппараты, подолгу неотрывно смотрел на вакуумметр, стоя записывал показатели температуры. А потом снова садился за стол, снова безмолвные раздумья, проверки и вычисления.

Тихо в лаборатории. Только хрипло и монотонно постукивает вакуумный насос… Порой Нарын нарушала нудную тишину, — заметив, что Хадиджа-хала задремала, она вдруг заливалась звонким смехом, заставляя ее просыпаться и вздрагивать Вугара. А то к месту или не к месту задавала Вугару вопросы, вступала с ним в спор. Хадиджа-хала встряхивалась от липкой дремоты, казалось, по лаборатории пролетал свежий ветерок…

В первые же дни лета Вугару пришлось столкнуться с непредвиденным затруднением: обнаружилась нехватка льда. При испытаниях лед заменял охладители. Доставать его казалось трудно, а это здорово мешало работе. Выручила, конечно, Нарын. Она не стала на этот раз вступать в споры с начальством, никому не угрожала, ни на кого не жаловалась, просто каждое утро приносила в лабораторию два ведра, наполненные голубыми прозрачными кусками льда. Где и как она его доставала, Вугар не знал, а спрашивать не решался.