Когда меня не стало
Шрифт:
– Чего же тут непонятного, – пожал плечами Вадим. – Скажи, что я сейчас приду и разогрею ужин.
– Не торопись, я и сама в состоянии это сделать. – Она легко взбежала на крыльцо, открыла дверь и почти сразу же оказалась в объятиях Володарского.
– Белла, я уже думал, что ты снова исчезла… Где вы были так долго? – Он крепко держал ее в руках и не собирался отпускать. – Я весь день думал только о тебе. – Он, чуть касаясь губами ее щек, искал губы, нашел, раздвинул их языком и поцеловал долгим поцелуем. Белла задрожала, чувствуя, как приятное тепло охватило все ее тело. Она видела близко его лицо, закрытые от наслаждения глаза, вдыхала
Когда он отпустил ее, она едва стояла на ногах.
– Петр Филиппович, – прошептала она слегка припухлыми от поцелуев губами, – мне страшно… Я никогда не испытывала ничего подобного… Но я боюсь не вас, а того чувства, которое живет во мне. Я не хочу этой зависимости, я не хочу страдать, я не хочу ждать вас дни напролет и плакать в подушку, у вас совершенно другая жизнь, и я туда не вписываюсь… Вы сегодня целый день занимались серьезной работой, вы необыкновенный человек, а я бы хотела любить ОБЫКНОВЕННОГО человека, который всегда бы был рядом… Вы, наверное, так ничего и не поняли…
– Я все понял, Белла… Но если ты предлагаешь мне выбирать между губернаторством и тобой, я тебе отвечу прямо: мне от жизни нужно ВСЕ… Надеюсь, что я ответил на твой вопрос?
И Белла вдруг поняла, что и она, несмотря на то, что весь день была занята, думала о Володарском. Она ждала этой встречи, этих поцелуев, этого разговора.
– И мне тоже… нужно ВСЕ. А потому, Петр Филиппович, наш уговор остается в силе… Вы соглашаетесь на мою относительную свободу, а я, в свою очередь, обещаю вам, что буду всегда с вами… Даже если физически мне придется какое-то время жить далеко от вас…
– Я знал, что ты это скажешь…
– Но я не могу жить на привязи… У меня в этой жизни слишком много дел, чтобы ограничиваться семейным очагом…
Он взял ее за руку и привел в гостиную, усадил в кресло:
– Ты мне что-нибудь расскажешь?
– Не только расскажу, но и покажу… И еще кое о чем спрошу…
– Спрашивай… – Он склонился над ней и поцеловал несколько раз ее голову. – Как бы я хотел узнать, что сейчас происходит в этой головке, о чем ты думаешь…
– Скажите, откуда вам известно имя Бориса Губина? Помните, когда вы пугали меня еще там, в Москве, то приписали мне и его убийство… Вот я и хотела спросить: почему? Каким образом я, по вашему тогдашнему мнению, была связана с ним?
– Ты угнала его машину, а на следующее утро его нашли убитым в его собственной квартире…
– Я угнала его машину? С чего вы это взяли?
– Вадим, который следил за тобой, видел, как вы с Пасечником оставили красный «Фольксваген» на шоссе… Разве это не так?
– Так когда же началась ваша слежка? С какого момента? – Белла хотела услышать это, чтобы понять, где и когда она допустила ошибку. И почему не чувствовала, что за ней следят. – Вы сказали мне тогда, в Москве, что впервые увидели меня на похоронах, на кладбище… И я поверила, потому что вы действительно могли быть там в это время и увидеть меня в машине Пасечника… Но красный «Фольксваген»… Откуда вы знали о нем?
– Тебя еще раньше заметил Вадим…
И тут Белла вспомнила. Ну конечно! Как же она могла забыть блондина в темных очках, которого она видела в кафе за несколько минут до ее знакомства с Пасечником. Он еще шутил тогда с продавщицей, а та спросила его, что он будет, минеральную или кофе…
– Я вспомнила. Это было в кафе. Ай да Вадим! Ай да Скандинав! Бесценный
человек. Во всех отношениях. Теперь понятно, откуда вам известно про Губина… Но только мне это имя ни о чем не говорило, пока я не услышала о нем от Савельева…– Вадим поехал за вами в ту ночь, когда вы отправились в «Сады», чтобы вывезти «Фольксваген» с какой-то дачи… Он видел, как Пасечник выехал на нем и оставил на шоссе… Потом Пасечник вернулся за тобой, ты ждала его возле ворот этой дачи, вы сели в его машину и вернулись в город… Правда, он зачем-то останавливался у кафе «Панорама»… Не помнишь, зачем?
– Помню, конечно. Он хотел показать мне город с высоты… А еще – розарий. Значит, тот человек, который остановился возле нас на машине и попросил прикурить, и был Вадим?
– Значит… Белла, мы с тобой заговорились… Пойдем поужинаем… Я видел в холодильнике торт… Откуда он?
– Это я испекла, представляешь? – Она заметно оживилась и не заметила, как снова с привычного «вы» перешла на еще непривычное для нее «ты». Они направились на кухню, где Белла принялась готовить ужин. Она достала из холодильника замороженные бифштексы, пиццу, подогрела все это в печке и быстро накрыла на стол. Петр Филиппович включил маленький телевизор. Местное телевидение показывало заседание областной думы, и вдруг Белла увидела Володарского… Он произносил речь с трибуны, говорил громко, уверенно, эмоционально и даже немного резко… Как же он был не похож на того мужчину, с которым она только что целовалась…
– Хочешь послушать? – спросил Петр Филиппович, расправляясь с бифштексом. – Думаю, что тебе это будет неинтересно… Хотя… Хотя я говорил именно о химическом комбинате… И пускай мои планы относительно него менялись довольно часто, я все же нашел деньги на его реконструкцию, но только уже без немцев… Нет, ты не подумай, я не националист, но мне бы хотелось, чтобы на комбинате работали наши деньги, российские… Ты еще слишком молода, Белла, и многого не понимаешь…
– Тогда я не понимаю, зачем было вообще посвящать меня в твои финансовые дела? – возмутилась она, раздосадованная на то, что ее не воспринимают всерьез. – Зачем ты рассказал мне о Цюрихе? Пусть я слишком молода, но в таком случае ты – слишком стар и опытен… Вот и ответь мне, зачем же было мне все это рассказывать? Откуда в тебе такая уверенность в том, что я сохраню это в тайне?
– Пойми, я не мог тебе этого не рассказать, мне необходимо было открыть тебе глаза на Лермана!
– Он вор, но, выходит, и ты тоже вор! – Она воскликнула это довольно громко, но потом смолкла, покраснела и чуть не подавилась пиццей.
– Я не вор, я человек, который находится в постоянном напряжении и думает, куда бы повыгоднее вложить деньги… Ты многого не знаешь… Макс должен был в Цюрихе провести переговоры на предмет покупки там, в Швейцарии, отеля… Да, я перевел туда деньги, но они предназначались для открытия реабилитационного центра, где лечили бы детей с лейкемией…
– И ты бы смог объяснить это немцам, которые перечислили эти деньги сюда, на реконструкцию химкомбината? Просто смешно!
– Ничуть не смешно. Просто я притормозил эту инвестицию, вот и все. Если угодно, они могут в любое время забрать свои деньги назад, но только они этого никогда не сделают…
– Откуда такая уверенность?
– У Вагнера, который как раз и представляет их интересы, большие планы… Пусть он строит животноводческий комплекс в степи. Это сложнее, но зато важнее для области. Откроется множество рабочих мест…