Когда меня не стало
Шрифт:
– Гриша, это я… – проговорила она, еще не веря в то, что слышит.
– Это ТЫ? Где ты, Господи, мы тут с ума сходим… Что с тобой случилось?
– Я не могу ничего говорить… Я сделаю все, чтобы как можно скорее вернуться домой… Я здорова, сыта… Гриша, то, что я здесь… Словом, все это связано с делом, которое мы ведем… Надеюсь, что наш общий знакомый по-прежнему держит тебя в курсе происходящего?
– Да, здесь открылось много нового… Но это не телефонный разговор…
– Скажи, Гриша, Савельев знал, что 15 июля в полночь из нашего города вылетел самолет в Москву, на борту которого был человек, назвавшийся Максимом Лерманом? Ты сам что-нибудь знал об этом?
На том конце
– Молчишь? Так знали или нет?
– Знали, но это ничего не значит.
– Эх вы. – Ее душили слезы. Она положила трубку и разрыдалась.
Чтобы прийти в себя, ей понадобилось несколько минут постоять под прохладным душем. Когда она закрыла кран, стало тихо, и Белла услышала, как кто-то ходит по спальне. Ей стало страшно. Это мог быть охранник или Скандинав… Но Вадим не успел бы вернуться так скоро. Она на цыпочках подошла к двери и прислушалась, и тут же услышала тихий стук и голос:
– Белла, ты здесь?
– Борисов! – Она распахнула дверь и, увидев Игоря, бросилась ему на шею. – Господи, как же ты нашел меня?
Она смотрела на него и не верила своим глазам. Высокий, загорелый, в джинсах и тонком свитере, с капельками воды на темных волосах, такой родной, он стоял перед ней как живое напоминание о ее прежней жизни…
– Ты был вчера в «Метелице»? Но как же ты нашел меня? А как прошел сюда? – вопросы сыпались один за другим.
– Через стену перелез, при помощи «кошки»… – Он тоже казался обрадованным этой встречей. – Белла, что с тобой случилось? Где Макс? Вы что с ним, расстались?
– Он погиб, это целая история… Но будет лучше, если я расскажу тебе ее, как только мы выберемся отсюда… – И в ту же минуту она поняла, что зашла в тупик. Что она делает? Ведь если она сейчас сбежит с Борисовым, то навсегда потеряет Володарского, а следовательно, и надежду на его помощь. Борисов, конечно, хороший человек, но что он конкретно сможет для нее сделать? Разве что выслушать с сочувствующим видом, а потом погоревать над гибелью Макса… Он ни за что не поверит в то, что Макс обманул ее, предал, отдал на растерзание толпе, в то время как сам живет себе спокойно на денежки Володарского. А может, Макс уже давно за границей? Мысль ее работала четко, она словно уже слышала, ЧТО ей скажет в ответ на ее откровенный рассказ Игорь – разумеется, он будет настраивать Беллу против Володарского. Ведь Игорь – лучший друг Макса. Белла растерялась. Она смотрела на Борисова и не знала, о чем с ним говорить.
– Знаешь, Игорь, так много всего произошло за это время, что я даже не знаю, с чего начать… Но думаю, что будет все-таки лучше, если мы ПОКА останемся здесь… Володарский только что улетел домой, у него дела, сейчас сюда вернется его телохранитель, его правая рука, я зову его про себя Скандинавом, но на самом деле его имя Вадим. Думаю, что он удивится, увидев тебя здесь, поэтому нам следует быть осторожными…
– Белла, я ничего не понимаю. Ты говоришь как-то странно… Из твоего телефонного звонка я понял, что тебя надо спасать, но, когда я, рискуя жизнью, нахожу тебя, оказывается, что тебя и спасать-то не надо…
– И надо, и не надо. Я запуталась. Мне страшно… Сядь, я постараюсь тебе все объяснить. А я, пока буду разговаривать с тобой, прослежу за воротами, чтобы не пропустить приезд Скандинава. После того, как я тебе все расскажу, ты и решишь, стоит мне бежать отсюда или разумнее будет воспользоваться помощью Володарского…
Игорь, пожав плечами, сел в кресло и стал слушать. Белла говорила очень долго. Она нервничала, сбивалась, но постепенно картина последних
дней стала вырисовываться в довольно стройную композицию, в которой, правда, систематически прибавлялись все новые и новые лица. Чтобы не охрипнуть, она то и дело отпивала холодный чай и даже пыталась в каком-то нервном порыве доесть оставшийся с ночи торт, даже отрезала кусок Борисову. Тот, внимательно слушая Беллу, незаметно для себя съел предложенное, но даже не заметил его вкуса. Белла дошла до вчерашнего разговора с Володарским, и лицо ее покраснело, когда она вспомнила, что позволила себе этой ночью. Об ее интимных отношениях с Володарским, равно как и с Григорием Александровичем, она, понятное дело, умолчала. Но Борисов, выслушав ее до конца, резко проронил:– Белла, всем этим мужикам нужно от тебя только одно.
– Что же именно?
– Нужна только ты.
И она поняла, что впустую потратила на него время. Его слова разочаровали ее, так мог рассуждать человек, который, ничего не поняв, пришел к весьма несерьезному и поверхностному выводу. А она-то надеялась услышать совершенно другое, что, мол, Макс, Белла, неспособен на такую низость, что он либо погиб, либо с ним случилось что-то из ряда вон выходящее, возможно, он под гипнозом сел в самолет… Она и сама не знала, что думать по этому поводу.
– У тебя вид человека, который только что проглотил лягушку, – вывел ее из оцепенения голос Борисова. – Я сказал что-то не так?
– Ты сказал то, что сказал, – она слегка поежилась от охватившего ее озноба. Ей стал неинтересен разговор с ним. – Ты не поверил мне… Ты считаешь меня сумасшедшей?
– Белла, – Игорь взял ее за руку и притянул к себе (она сразу подумала, что всех мужчин объединяет один и тот же собственнический жест – схватить, притянуть к себе, прижать, одним словом, дать почувствовать женщине, что она в любую минуту может принадлежать им), – так ты действительно не знаешь, где Макс?
Она смотрела на него, совершенно сбитая с толку. «И он туда же…»
– И ты, Брут, продался большевикам… – усмехнулась она. – Значит, и ты тоже думаешь, что Макс был способен организовать собственное так называемое убийство?
– Понимаешь, то, что ты мне рассказала, похоже на фантастику… Откуда в машине появились ВАШИ останки? И твои украшения, и сумочка…
– Стой… – ее вдруг осенило, – а вот насчет сумочки-то как раз и вышла накладка: Наполеон сказал мне, что в моей сумочке было не больше ста рублей. Значит, я оказалась на свалке с сумочкой, но тогда каким же образом она могла отыскаться в сгоревшей машине? Игорь, у меня голова идет кругом от всех этих головоломок!
– Ты назвала мне с десяток людей, которые являлись клиентами Макса… По твоим словам выходит, что ты пыталась найти среди них его убийцу. Так? Но эти люди сами погибали, а выводов об их причастности или непричастности к взрыву сделать тебе так и не удалось?
– Не удалось. – Она ни слова не сказала о той работе, которую для нее провел Савельев. – Но Володарский как раз и мог бы мне помочь в этом…
– Ошибаешься. Он все выдумал.
– Как это?
– Да очень просто. ПРО МАКСА ОН ВСЕ ВЫДУМАЛ. Ему нужна ты, вот и вся разгадка.
– Ты хочешь сказать, что 15 июля в Москву никто не летел и что человек, назвавшийся Максом Лерманом, который по всем приметам действительно напоминает Макса, – плод воображения Володарского?
– Конечно.
– А вот и нет, дорогой Игорь! Я только что звонила Пасечнику, и он признался мне, что знал об этом человеке уже давно, у него, кажется, связи в милиции или еще где-то, – говорила она, краснея. – Так что теперь ты понимаешь, в каком состоянии я нахожусь? А что, если Макс действительно сейчас здесь, в Москве?