Когда меня не стало
Шрифт:
Но с Максом было все понятно – он любил ее. А вот что надо от нее Пасечнику? Зачем он побежал за ней? А зачем она сказала ему про косточку в вишневом пироге? Она повернулась в его сторону и сказала ему о косточке так, словно обращалась к человеку, которого знала давно. Да, теперь она вспомнила, что именно чувство причастности к этому человеку и толкнуло ее на подобную выходку… Сколько раз, находясь в аналогичных ситуациях, она молчала, не заговаривала с незнакомыми ей людьми, не желая вмешиваться в ход событий. Этому ее, между прочим, учил Макс. И она соглашалась с его позицией, понимая, что зачастую люди воспринимают желание ближнего помочь за желание досадить или посмеяться над тобой… Но с Григорием Александровичем все было иначе. Она его откуда-то знала, но вот откуда, никак не могла вспомнить. Он
…Она тряхнула головой и поняла, что все равно не уснет. Сейчас, когда она находилась в квартире одна, ей ничего не стоило узнать Пасечника поближе. В каждом доме существует место, где хозяева хранят все свои документы и фотографии… И Белла решила воспользоваться случаем найти эти бумаги и попытаться выяснить, какое отношение имел Пасечник к интернату и действительно ли он мог впервые увидеть ее там. Если окажется, что он солгал, значит, он замешан в убийстве Макса, а следовательно, на очереди Белла…
Она вошла в кабинет, где стоял кожаный диван, письменный стол с компьютером и принтером, факс и прочая оргтехника, и выдвинула ящик письменного стола. Там она обнаружила аккуратно сложенные папки, толстые журналы, блокноты…
Она принялась по очереди доставать их из ящика и рассматривать при свете яркой настольной лампы. В основном это были договора, заключенные между фирмой «Рубин», генеральным директором которой и являлся Пасечник, и другими организациями на поставку, сборку и ремонт компьютерной техники. Белла нашла также несколько документов, указывающих на сотрудничество фирмы «Рубин» с городской телефонной станцией (ГТС), в частности, это были бумаги, подтверждающие права Пасечника на определенное количество акций ГТС. Белла провела за письменным столом больше двух часов. Глаза ее уже слипались, спина ныла и просила отдыха, но главную папку она обнаружила в самом нижнем ящике стола. И если кому-нибудь другому эта папка не сказала бы ничего, кроме того, что Пасечник занимался благотворительной деятельностью, то Белла, обнаружив среди счетов и бухгалтерских документов, связанных с перечислением денег на счета детских домов и интернатов, несколько квитанций, имеющих отношение к Томилинскому интернату, до того расчувствовалась, что по щекам ее покатились слезы облегчения и радости. Она поняла, что Григорий Александрович не солгал ей, а это для нее, в ее нынешней ситуации, было главным. Белла только теперь по-настоящему поверила в то, что их встреча в кафе была случайной и что в лице Пасечника она нашла настоящего друга.
Вернув все документы на место, она легла спать. И снился ей интернат, его светлые и просторные спальни с кроватями, заправленными одинаковыми желтыми покрывалами, и голубыми полупрозрачными занавесками на окнах… Видела она и длинные коридоры, по которым слонялись ее друзья и подружки, видела она и Валентину, лучшую свою подругу, сбежавшую из интерната за год до замужества Беллы…
Иногда Белле снились ее родители, которых она никогда не видела. В интернат она попала сразу же после детского дома, где провела практически все свое детство. Она знала, что мать оставила ее еще в родильном доме, и имя матери было ей неизвестно.
«Макс… Зачем ты ушел от меня?..» Белла проснулась вся в слезах. Было восемь утра.
Глава 12
Умываясь в ванной, она услышала шаги в прихожей, замерла и чуть не подавилась вспенившейся зубной пастой. Белла выглянула в прихожую и, только увидев в проеме кухонной двери Зину, облегченно вздохнула. За всеми событиями вчерашнего дня она совершенно забыла о существовании этой женщины.
– Доброе утро. – Белла постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно бодрее.
Зина довольно резко повернула голову в ее сторону и тоже, казалось, испытала облегчение, когда увидела именно ее.
– Господи, это вы? Слава Богу, – проговорила она мягким низким голосом, – а я-то думала, что в доме никого нет… А где Гриша?
Зина была в махровом синем халате и голубом длинном фартуке. Короткие волосы аккуратными прядками закрывали уши. Круглые очки на носу делали ее похожей на английскую няню из старинных сказок.
– Вы, наверно, ничего не знаете, – начала Белла неуверенно, – у нас неприятности…
И она коротко изложила историю с покушением, не сказав ни слова о том, кто такой Ямщиков и вообще представив все происшедшее с ними как случайность…
Зина расстроилась, начала расспрашивать Беллу о том, в какой именно больнице находится Григорий Александрович, что ему можно принести, как он себя сейчас чувствует и нет ли какой-нибудь связи между этим покушением и делом Беллы?
– Что это за квартира, возле которой на вас напали? – Губы у Зины дрожали, а глаза покраснели от слез. – Вы знаете человека, к которому приходили?
– Этот визит носил чисто благотворительный характер, – вдруг произнесла Белла, и от собственной храбрости у нее перехватило дыхание. Она решила спровоцировать Зину любым способом, лишь бы узнать, какое отношение имеет Григорий Александрович к Томилинскому интернату. – Кажется, тот человек, к которому меня повел Григорий Александрович, работал бухгалтером в Томилинском интернате…
– Ну вот, опять эти интернаты… Говорила я ему, чтобы не светился… – Зина произнесла это с горечью, но тут же спохватилась, что сказала, очевидно, что-то лишнее, и вместо того, чтобы закончить фразу, лишь шумно выдохнула. – Благотворительность – это, конечно, похвально, – продолжала она уже более спокойным тоном, – но в интернатах все воруют, и бороться с этим небезопасно… Очевидно, он хотел проверить, попали ли деньги, которые он перечислил в этот интернат, по назначению… А то знаете, как это бывает… Я как-то посоветовала ему присылать в интернаты и детские дома не деньги, а конкретные товары: одеяла, одежду, продукты… Или, что еще лучше, открыть личные счета воспитанникам…
– А разве это возможно?
– Думаю, что да… Вы поедете к нему сегодня? – спросила Зина, проворными движениями укладывая в судок отбивные и заворачивая все это в фольгу. – Давайте договоримся, кто когда поедет, чтобы не совпасть… Если вы поедете сейчас, то я – ближе к вечеру. Мы и мешать друг другу не станем, да и ему будет повеселее…
– Тогда поезжайте к нему сейчас, а я ближе к вечеру… – Белла сказала это нарочно, видя, как не терпится Зине навестить больного. – И передайте ему, что у меня все в порядке… Хорошо?
– Хорошо, – обрадовалась Зина и принялась собирать сумку. – А вы кушайте, здесь и котлеты, и сыр, и ветчина… Сейчас я сварю вам кофе…
– Не надо, я все приготовлю сама, тем более что здесь и делать-то нечего…
После ухода Зины Белла позвонила Савельеву.
– У вас есть какие-нибудь новости? – спросила она, обрадовавшись тому, что застала Савельева на месте.
– Новости-то есть… Но это не телефонный разговор… Ты сейчас где, у Гриши?
– Где же еще…
– Хорошо, тогда я пришлю за тобой машину, и тебя привезут в морг…
– А не рановато ли? Я ведь пока что живая… – попробовала пошутить Белла, чувствуя, однако, как у нее от этих слов подкатывает теплый тошнотворный комок к горлу.
– Нет, в самый раз… Просто у меня здесь дела, а заодно встретимся с тобой и поговорим… У меня же времени мало, поэтому уж не обессудь… приезжай…
Через полчаса она уже ехала в «Волге» с неразговорчивым молодым водителем в сторону университета, во дворе которого и находился центральный морг и патологоанатомическая лаборатория.