Кодекс Хранителя
Шрифт:
Привычно прикоснувшись к диску, девушка выжидающе взглянула перед собой. Голографический экран активировался не сразу. Несколько раз мелькнул, прежде чем осветить кабинет декана ровным белесым свечением. Обычно такой свет говорил о том, что аура пользователя уже считана, и Хадиса невольно поразилась быстроте обработки в данной модели коммутатора. Он, наверное, и без ювелирных излишеств стоил хороших денег.
Ждать пришлось недолго. Спустя пару минут после активации на экране начали прорисовываться чужие очертания. Девушка невольно напряглась. На миг ей показалось, что сквозь белесую дымку проступали черты ее отца, но нет. Это было лишь секундным помешательством
— Ты не пробыла в академии и пары часов, а уже звонишь пожаловаться? — скептически вскинул брови ее родной брат.
— Рада видеть тебя в добром здравии, Хин, — тяжело вздохнула новоиспеченная послушница, думая, как начать разговор, который сама же и затеяла. Наверное, что-то отобразилось на ее лице, потому что брат сразу же посерьезнел и подался вперед. Изображение его обрезанного по пояс торса было столь реалистичным, что казалось: он действительно здесь, буквально утыкается в нее своим длинным, по-аристократически утонченным носом.
— Взгляни мне в глаза, Хадиса, — на полном серьезе попросил он. — Подбородок выше…
Девушка невольно зарделась от такого пристального изучения, а когда голографическая ладонь легким покалыванием коснулась ее щеки, отшатнулась как ошпаренная. Хин усмехнулся и отдалился, словно сел в кресло, в котором, скорее всего, сидел до звонка сестры.
— Ты видела сны, — констатировал он. — Сколько?
— Один раз, — выдавила из себя девушка. — Утром, в паровозе. И теперь мне… — Она сглотнула и взглянула брату в глаза. — Теперь мне просто нет покоя… Я готова наброситься даже на декана… А он не самый приятный человек…
— Ясно, — задумчиво кивнул Хин и, судя по донесшемуся до Хадисы звуку, постучал пальцами по столу. Потом брат встал и снова подошел ближе к экрану. — Потерпи немного, со следующим паровозом постараюсь прислать тебе кое-что… хм…
— Ты что удумал? — невольно нахмурилась младшая Кирин, всматриваясь в неуловимо изменившиеся черты лица брата. Хин лишь отмахнулся.
— На следующей неделе жди посылку. Пока… Хадиса.
Голографический экран померк мгновенно, оставив после себя лишь белесые точки в глазах. Закрыв крышку коммутатора, Хадиса неосознанно провела ладонью по длинным волосам, задумчиво приглаживая выбившиеся прядки.
Посылка, значит… Что Хин положит туда — было вовсе не известно. Но если это поможет справиться с ее пробуждающейся силой, то пусть хоть болотного духа туда запихнет — все равно будет пользоваться.
Закрыв за собой дверь кабинета и кивнув секретарю, девушка в смешанных чувствах приблизилась к ее столу.
— Могу я получить учебные планы с первого по четвертый курс включительно? — тихо поинтересовалась она.
Женщина, занятая заполнением какой-то таблицы, косо взглянула на нее. Взгляд был цепким, изучающим. Но Хадиса была столь утомлена морально, что вообще никак на него не отреагировала. Словно завороженная, секретарь Марита нажала какую-то кнопку на приборной панели, вмонтированной прямо в стол и произнесла:
— Подготовьте комплект литературы по учебным планам с первого по четвертый курс для послушницы Хадисы Кирин… — и, вперив в девушку еще один колкий взгляд, добавила: — Бронь на тренировочный зал в вечернее время, бронь лаборатории в ночное время.
Что-то
щелкнуло, и стол выплюнул небольшой клочок бумаги. Передав его послушнице, секретарь невозмутимо вернулась к своей таблице, более не обращая на Хадису никакого внимания. Поняв, что больше ей здесь делать нечего, девушка попрощалась и поспешила удалиться.Глава 3
Был разгар дня, середина очередной пары, отчего коридоры Академии были пустынными. Окна, выходившие на единственную ее площадь, увы, пейзажем не радовали.
— Печально, — вздохнула Хадиса, облокотившись на один из подоконников и проследив взглядом ровную гладь речушки. В пальцах она сжимала белесый прямоугольник тонкой бумаги с распечаткой. Там были указаны заказ в библиотеке на четыре комплекта учебников, номер тренировочного зала и лаборатории, а также дозволенные часы посещения.
Часов было немного, а использовать их надо было по максимуму. Вряд ли Октопус Звездунов шутил, означив общее количество пропущенных учебных часов. И на все про все — один семестр. Причем не полный семестр, так как две первые недели уже прошли и вводные лекции давно отчитаны. Неприятно. Оставалось надеяться, что брат исполнит обещанное и пришлет средства от глупого сна.
Так некстати вспомнив о последнем, Хадиса опять зарделась и невольно закусила губу… Тело издевательски заныло, требуя успокоения.
— Это какое-то издевательство, — в сердцах прошептала Хадиса, крепче сжав бумажку и не заметив, что у неё появился наблюдатель.
Мужская ладонь на плече была весьма некстати, едва не вынудив Кирин застонать.
— О чем горюет красота? — шепнул на ухо совсем незнакомый голос. Бархатный, с лёгкой хрипотцой, явно не принадлежащий сопливому юнцу. Такой голос впору подошёл бы отъявленному бабнику… Или кобелю…
Увы, проскользнувшая мысль не отрезвляла — наоборот, добавила горсть пикантных нот в и так не самое лёгкое физическое состояние девушки.
— С… с… снимите руку, пожалуйста, — попросила она, недовольно отметив у себя приступ заикания. Раньше такого не было…
Скинув с плеча чужую ладонь, она резко развернулась и с немалым удивлением уставилась на плотного… точнее, крайне упитанного, круглолицего увальня с ежиком рыжих волос и горстью семечек в ладони.
— Не позволительно с такой внешностью иметь такой голос, — разочарованно прошипела она. Её незавидное состояние как рукой сняло.
— Сегодня понедельник, — ответил увалень и забросил в рот семечки, прямо с кожурой. Да так их и пережевал.
— И что? — скривилась Хадиса, складывая руки на груди.
— В следующий понедельник, ровно через семь дней, — продолжая жевать, объяснил незнакомец, — ты будешь у меня где-то между ног…
Закончить фразу он не успел.
Пощёчина получилась звонкой и сногсшибательной, в буквальном смысле слова. Смерив распластавшегося на полу наглеца презрительным взглядом, Хадиса резко развернулась и быстрым размеренным шагом направилась в свою комнату. Сердце в груди недобро сжалось от страха. Ей казалось, что вот-вот — и опрокинутый ею увалень нагонит и сделает что-то такое, с чем она не сможет справиться. Но расстояние между ними увеличивалось, а дорогу ей никто не ограждал. Ей едва хватило выдержки не обернуться и не ускориться. Но как только коридор свернул в сторону, она остановилась и прижалась спиной к стене. Прикрыв глаза, она наконец выдохнула с облегчением. Чувство было такое, словно марафон пробежала. Успокоившись, Кирин неосознанно закусила губу и осторожно выглянула за угол, надеясь, что никто её не заметит.