Кодекс Хранителя
Шрифт:
Проклятие? Не мог он вбухать туда недельную норму… Или мог?
Вопрос стоило закрыть. Слишком сильное проклятие было чревато ненужными последствиями, порой противоположными изначальным целям.
За невеселыми думами он и не заметил, как возле его ног начала дыбиться глубокая непроглядная тень. Из нее, словно из масляной жижи, медленно вылезла точная копия Влада. Лицо, волосы, одежда, даже выражение лица — все было идентичным. Собственно, Мухотряскин обратил внимание на свою копию, когда та уже вылезла наполовину, и недовольно сощурился.
— Полезай обратно. — Тень в точности скопировала его мимику, а потом повернула голову на сто
Влад закрыл глаза и расслабился, мысленно потянулся к своему двойнику. Существо поддалось и, развоплотившись, скользнуло вслед за желанием Мухотряскина.
Двигаться тенью было однозначно легко, и через сущие доли секунды Влад черным пятном проскользнул под дверью нужной комнаты и застыл черным пятном в темном уголке между косяком и шкафом. Собственное тело оставалось на крыше, в недосягаемости. Его же сознание было здесь и сейчас, незаметное и неуловимое. Он собирался ждать, покуда мелкие крылатые поганки не уснут.
Мухотряскин не знал, да и не мог видеть того, что творилось в головах девушек. В темноте девичьей спальни невозможно было разглядеть ничего, кроме едва заметных движений. А потому парень пребывал в наивном неведении, считая, что полностью контролирует ситуацию.
* * *
Ночь была странной. Бледное лико луны желтым пятном висело на небосводе, словно огромная новомодная лампа, и даже не пыталось отправляться в свой извечный путь. Небо было ясным и звездным. Редкие облака были полупрозрачны и, словно вуаль, пролетали мимо ярких мерцающих звёзд. Словно подражая небосводу, Академия сияла огнями, отчего издали ее можно было спутать с клочком ночной звездной глади.
Было за полночь. Учреждение, с виду больше похожее на крепость-тюрьму, нежели на высшее учебное заведение, гудело. Студенты не спали, делая ставки. Адепты снова были в центре внимания, будоража мозг простого народа своими выходками, а послушники даже не подозревали о том, что происходит буквально над их головами.
Собственно, изначально в центре внимания был Самсон, гарцующий верхом на оборотне. Оборотня, естественно, опознали, и уже к утру будет готова не одна шутка на счёт его позора. Трое лисов, утратив оборот, с разбитыми лицами и разной степени травмами, были унесены со двора медицинского общежития сокурсниками. Теперь все, кто не принимал участие в ночном исследовании Хадисы и Камиллы, занимались штопкой трёх неудачливых оборотней. Гемарта Дич, как всегда, студентов своих не жалела и не делала поблажек на поспать и отдохнуть.
Тем временем никем не замеченные близняшки затащили трофейное тело в свою комнату и принялись за священное действие, передаваемое в их необъятном роду из поколения в поколение. Их лица уже утратили хищные черты. Глаза стали прежними, а коготки на аккуратных пальчиках снова приняли привычную форму.
Общая на двоих душа пела.
Сев по обе стороны парня, девушки взялись за руки и призвали Великую Мать, прося благословения. А после, облизнув свои пальчики, скатали из влаги первую в своей жизни нить.
Улей загудел в их головах. Нейронные связи натянулись от напряжения, тысячи голосов наперебой пытались прокомментировать происходящее и поделиться опытом. Кое-кому даже удалось пролезть на первый план общего сознания и занять самые удобные места — перед глазами двух младших сестер, наблюдая за их сакральным действом. И только Великая Мать спокойно взирала
на все происходящее с высоты своей тысячелетней мудрости. Она, как средоточие разума, была в каждой из своих дочерей и ни на миг не обрывала связи даже с теми, кто вышел из Улья в собственном бренном теле.За происходящим с самыми юными из ее детей она наблюдала изначально и порой даже сама не замечала того, как под ее влиянием девушки невольно, словно бездушные куклы, следовали заданному им сценарию.
Вот и сейчас она с удовольствием наблюдала, как, покоряясь ее неощутимым приказам, девочки плели кокон, создавая нить из собственной, вмиг изменившейся в составе, слюны.
Тело, которое они выбрали, было соблазнительно теплым и достаточно зрелым. Работать с таким будет одно удовольствие.
Глава 21
Хадисе снился сон. В нем была ночь в багровых тонах и красная луна в алом небе.
Девушка шла по пустынным коридорам мимо бьющихся за стенами сердец, каждое из которых отвечало за чью-то жизнь. Нескончаемый, длинный, он словно прочерчивал не одну сотню метров и не одну судьбу. Сквозь десятки дверей ей чудились чужие мысли и желания. Казалось: войди в любую комнату, прикоснись к любой из жизней — и тут же во врагах вспыхнет страсть, а между любовниками — насилие. В каждом сердце родится свой соблазн и свой ад…
И все же она не останавливалась и не открывала ни одну из дверей. Ноги вели ее к особому месту и к особому человеку. Дверь, выросшая перед глазами, отворилась беззвучно, пропуская в уже знакомую комнату.
Одноместная. С широкой кроватью, добротным письменным столом и уютным креслом. Мягкий ковер приятно гладил ее босые ступни, а зеркало, висевшее на стене, упрямо отказывалось ее отображать. Самсон стоял к ней спиной. Полностью погруженный в мысли, он стащил с себя водолазку и откинул на пол, где уже валялась его форменная жилетка, потом ухватился за пояс мягких трикотажных брюк и начал развязывать узел. Мускулы на его руках перекатывались, завораживая ее неискушенный девичий взгляд. Обнаженная израненная кожа манила дотронуться. Поддавшись наитию, Хадиса едва ощутимо провела пальцами по его позвоночнику и в нерешительности отдернула руку. Самсон замер, стоило ей коснуться его, а после развернулся и уставился на нее. Лицо его в этот миг было нечитаемым, застывшим, словно каменная маска.
Может, он действительно застыл? Хадиса снова потянулась к нему и теперь уже коснулась лица, ощущая под пальцами лёгкую, незаметную с виду щетину.
Виртуозов медленно взял ее руку в свою и отнял от лица. Странно их ладони смотрелись вместе. Его самая обычная, белесая в ночной темноте, ее же — полупрозрачная, сотканная из красного света, полыхающая алыми всполохами.
— Кто ты? — Он смотрел прямо в глаза, и она видела в них отражение его демонической сущности, запертой под его кожей и пульсировавшей неведомой и опасной силой.
Вместо того, чтобы ответить, она подалась к нему и коснулась своими губами его губ. Таких знакомых и незнакомых одновременно. Горячих и манящих, сводящих с ума.
Ее поцелуй был полон осторожности. Она смаковала его губы так, как хотела бы почувствовать его сама. Нежно, осторожно, слегка дразня и не принуждая ни к чему большему. Самсон не отвечал, но и не отстранялся. Прикрыв глаза, он позволил ей вытворять со своим ртом все, что ей заблагорассудится. Его рука все также сжимала ее запястье, и их немое общение ни капли не сдвигалось с места.