Чтение онлайн

— Кажется, его это не испугает, — заметила одна из послушниц, потирая освободившиеся руки.

И по залу прокатился тихий, уставший, поддетый нервами студенческий смех. Это уже позже в одном из альковов найдут тело Веленки, и Камилла прольет немало горьких слез на плечах Влада, а потом бросит его в очередной раз.

Смешно было не всем. Смерть блуждала в глазах и Звезды и Кнута. Хадиса, все еще держащая в руках мертвое сердце Его Высочества, без каких-либо эмоций на лице вложила его назад в рану и прикрыла маской его лицо.

Источник, обычно хранящий равновесие, теперь был перенасыщен смертью и ставил под вопрос возможность проводить здесь целительские или хранительские

ритуалы.

Да и кому проводить? Октопус чувствовал, как почернело его нутро. Как темнота добралась до каждого светлого зерна, что в нем было. Жреческие качества, которые всегда претили.

Красная птица залетела внутрь и сделала круг над головами. Линн вскинула руку, и та уверенно села, впиваясь острыми когтями в ее плоть. Следом в зал уже спешили очухавшиеся студенты медицинского, слаженной гурьбой перли бойцы в спецовках Службы Безопасности.

— Как всегда тормозят, — хмыкнул Ананьев, наблюдая разворачивающееся перед глазами действие.

Мелькнул начальник дворцовой службы охраны, поспешно накинувший на сестру потрепанный пиджак, а после склонившийся над трупом Максимилиана.

— Когда все утрясется — проведешь ритуал, — тихо прошептал Октопус Кнуту. Взгляд его был непривычно тяжелым. Отделившийся от отряда человек с перебинтованной рукой уже направлялся в их сторону, явно намереваясь задавать вопросы.

— Какой? — Анонис и сам смотрел в сторону надвигающегося командира.

— Подключишь Источник к моему энерготоку, может, удастся хоть немного уравновесить его.

— Он выпотрошит тебя, — заметил Ананьев, ничуть не сомневаясь ни в этом, ни в том, что поможет ему с задумкой лично. — И на порядок приблизит к черной колыбели.

Он наконец взглянул на Хранителя.

— Пусть, — прошептал Звездунов. — Не выпотрошит Источник — выпотрошит очередная служба…

Представитель той самой очередной службы наконец подошел и представился, протягивая руку для пожатия. Судя по потрепанному виду, досталось сегодня не только Академии.

* * *

Солнце медленно поднималось, окрашивая воскресное небо теплым розовым цветом.

Краски прошедшей ночи смазались в памяти, оставляя за собой только вопросы. Сплошные «почему» множились, и вишенкой на торте было имя Максимилиана Дрейка, которому случайно вырвала сердце Хадиса Кирин.

А случайно ли?

Девушка не призналась, что ее рукой управлял Влад Мухотряскин, посчитав, что если он захочет — скажет сам. А считанная с нее память отображала больше визуальной, нежели мысленной информации. На большее Хинеус Кирин не дал добра, самозабвенно используя все доступные ему рычаги и право куратора, коим являлся для своей сестры.

Усиленной работой факультета хранителей семейного очага Эвересте вернули некое человеческое подобие, и она, после неприятной процедуры считывания памяти, сидела в репетиторском кабинете и отстраненно скользила взглядом по сохранившейся здесь роскоши… В ее собственном же кабинете в ковровую дорожку были втоптаны ошметки мозгов Диндинуса, что делало пребывание там слегка неприятным.

Голопроектор и две коробки маг-кристаллов так и не нашли. Забрали ли их нападавшие, или спрятал кто-то из своих — оставалось загадкой. Память Эвересты Борин сильно пострадала из-за трансформации, и по этому поводу она молчала. Женщина не помнила ни как выжила, ни как стала птицей. Единственное, чем она могла порадовать наполнивших Академию следователей, — так это безобразной учебной неделей, полной всевозможных казусов и претящих учебному процессу действий. Несмотря на это, даже следователи отметили, что каждый спорный момент бардака в ее памяти ознаменовался слаженной работой отгулявших в этом бардаке студентов.

А потому будущее пополнение в государственные службы вселяло в равной степени как светлую надежду, так и сильные опасения.

Особой проблемой стала пропажа целого склада экспериментальных артефактов, создаваемых под началом мастера Кризопраза Волосянова. Подвалы, в которых находилось сердце системы безопасности, были безжалостно выпотрошены и вывезены вместе со студентами и самим Кризопразом. Часть из них у фей отбили на границе Зоны препятствий, часть упустили. Массовое похищение было делом государственной важности. Однако оставался вопрос: «А с какой целью?» Очень сильно тянуло терроризмом. А раз так, вскоре выдвинут и требования… Или не выдвинут, если цель исключительно ритуальная…

— Будем надеяться на лучший исход, — прокомментировал произошедшее Хинеус Кирин. Они расположились в кабинете Репетитора: сержант, командир, ректор и два декана. Места хватило всем, так что сидели, обсуждали и связывали произошедшее воедино.

Получалось спорно.

Пока службы бросили все свои силы на решение проблемы с нетопырями, а ВАДИМ развязывала непривычные задачи, такие как покушения, наркота и коконы с прорванными барьерами — преступник спокойно вершил свои дела под самым носом, действуя абсолютно открыто и прикрываясь государственными корочками.

Особо изощренным оказался ход с журналистом. Ведь именно опусы «Столичного вестника» и стали основным тормозом в действиях государственной машины, из-за чего Служба координирования подвисла, не успевая обработать все запросы сразу.

Чего уж говорить об Академии, которая бросила все свои силы на поимку «писателя». Особой темой стал и план поимки, утвержденный Главным репетитором, который, как оказалось, тоже ушел в массы для «почитать и потешиться». Теперь Ученый совет Дайкирии ждали встряска и полное преобразование. Императорская подпись, между делом, с документа исчезла, хотя и осталась в памяти не только Борин, но и преподавательского состава.

На этом понятные вещи в этом сложном деле заканчивались.

Как ни странно, свои соображения первым внес Ананьев, крутя в пальцах медальон, одолженный у Трахтенберга. Вещицу стоило вернуть ее владельцу, о чем вполне категорично намекнул Хинеус Кирин, запретив Раздорцу экспериментировать с чужими артефактами и лепить их «кому-либо» и «куда хочется». Идея с «куда хочется» была интересной, но Кирин был прав — ломать вещицу Его Высочества Рубина было слегка не с руки.

— Основное исполнительное лицо у нас — Репетитор… — начал Анонис, внимательно смотря на Кирина. — Он утвердил перевод девочек. Он же просил содействовать правильному пробуждению сущности, предоставил соответствующие препараты, гасящие резонанс между вашей сестрой и Виртуозовым.

Хинеус слушал молча, раскладывая каждую фразу по полочкам в своей голове.

— Он же инициировал проверку наркотического вещества, по которому у меня готов целый отчет.

— Вас это не удивило — проверять наркотик? — наконец поинтересовался Командир, имя которого Ананьев благополучно забыл, сразу после знакомства.

— Ученый совет часто перенаправляет всевозможные вещи на исследование в полевых условиях, — прошептала Эвереста Борин. — В договоре каждого студента этот момент прописан. Так сложилось исторически и всех устраивало. Причина тривиальна. Близость Источника и как следствие — высокие магические потенциалы, высокая живучесть обьектов испытаний, а при наличии мощного медицинского факультета — стопроцентная выживаемость. Количество и разнообразность разумных видов вполне раскрывает исследуемые вопросы в полной мере и позволяет составить алгоритмы действий.