Чтение онлайн

Эмоции, боль… но, что, если все это искусственное? Что, если это просто заложенные в ней программы? С другой стороны, в обычных людях тоже заложены свои программы. Инстинкты, рефлексы… сочиненные эволюцией коды. Как сложно… Интересно, П. Митчелл знал об этом? Наверняка… Найти бы его и обо всем спросить.

— Чес?..

— А? Что? Да… — Она неуверенно улыбнулась. — Знаешь… плевать. Все это звучит слишком круто, чтобы грустить. Может, потом погрущу… или нет… еще не решила… как лучше?

Ох, идиотский вопрос… Жалкий вопрос маленькой растерянной девочки. Ты же уже переросла

это, Чесси, разве нет? Похоже, нет…

— Тебе решать. Да, ты десятилетка, выращенная в пробирке, зато смотри, кем ты стала. Могучей, смелой, жизнь в твоих руках. Но если ты решишь погрустить, я знаю средство. Блинчики, много блинчиков и… ммм… стейк?

Чес восторженно подскочила на стуле.

— Стейк! Стоп… подожди… десятилетка?..

Квинт облокотился на стол, пристально глядя ей в лицо.

— Да… Это сложно уложить в голове. Твой рост ускорили и ходишь ты по земле всего десять лет.

Десять лет… охренеть. В это верилось с трудом. Вообще не верилось. С другой стороны, может именно поэтому у нее так мало воспоминаний из детства? Детства просто… не было? Или оно было очень коротким. Смазанным, как многократно ускоренное видео.

И все это время Квинт знал, что ей всего десять? Когда они жили вместе, тренировались, дурачились, когда она поцеловала его и…

— Так вот почему ты… — щеки жгло, Чес прижала к ним холодные ладони, — ясно… Ну дела…

— Не переживай, твой рост больше не ускорен, все идет естественным путем… — Он прищурился. — Или ты не поэтому разволновалась?

Похоже, все это время он не видел в ней женщину, потому что знал, что ей всего десять лет. Она и вела себя как десятилетка, чего уж… Чес поспешно улыбнулась. Не хватало только, чтобы он все прочел по ее лицу.

— А? Нет. Да. Все в порядке… насколько это вообще возможно.

Эдди улыбнулся. Тепло и просто, как в старые добрые времена.

— Говори о своих чувствах, не стесняйся. Все нормально. Представляю, какой это шок…

Он протянул к ней руку и погладил по голове, ласково, как котенка. Оставалось только прижать ушки и свернуться калачиком у него на коленях. Прелесть-то какая. От этой мысли Чес тихонько рассмеялась.

— О нет, я все еще в какой-то фантазии, точно-точно. Эдриан Квинт в образе ласкового папочки…

Демоны, наверное, подсмотрели мои сны.

— Да… — Снова улыбка. Грустная? — Понимаю, это тоже шокирует… Тебе это нравится или нет?

Вот дурачок. Он всерьез об этом спрашивает? Квинт, ну что же ты за милашка…

— Это просто УЖАСНО! — заверила его Чес. — Никогда так не делай. Как ты вообще мог!

Квинт усмехнулся и щелкнул ее по носу.

— Все равно буду. Тебе придется смириться.

Видят Вальгалла, Хель, Великий зиккурат, Христос и другие боги… ради такого можно было еще разок-другой сдохнуть.

Позже в логово вернулись тигры. Каждый крепко обнял ее, даже Маэда. Крис скакал от восторга — он до конца не верил, что Чес воскреснет, а Дед, кажется, совершенно не удивился.

— Мы разнесем эту весть по всему Средиземью, — сказал он Квинту. — Пусть панки знают, что у нас есть свой Гендальф.

Маэда покривился.

— Гендальф не умел воскрешать.

—

Заткнись, — беззлобно парировал Дед. — Это повысит боевой дух. Детали не важны.

Потом ей захотелось принять душ и переодеться. В логове уже было немного ее вещей в большой спортивной сумке. Чувство дежавю… когда-то с похожей ношей она переезжала в пентхаус Такахаси. То была сумка Рэда. С нашивками «Синдиката», дебильными надписями и подвесками. Все повторяется… сколько раз она уже меняла дом? Может у нее никогда и не было дома. А может и не должно быть. Девочка-бродяга.

Так, топик, спортивные штаны, коротенькая курточка, здоровенные военные ботинки. Отвратительно сочетается, совершенно не изящно, но выбирать не приходится. Черт… что это?! Клетчатая рубашка Эдди? Как она тут…

— Кевлар принес. Сказал, ты любила эти вещи.

Чес резко обернулась — Квинт лукаво улыбался, стоя в тени между ящиков. Ну просто хитрый фэнтезийный змей, разве что глаза не сверкали.

— Н-да… неловко как-то…

— На память стянула, когда я уходил?

Чес хотелось сожрать собственные губы. Можно было продолжить ломать комедию, или сказать правду. Старая Чес, мелкий ершистый подросток, ни за что бы не призналась. Но ведь хоть что-то да должно было в ней измениться.

— Это ужасно жалко, да?..

— Нет. — Он шагнул ближе. — Если стянула на память, значит, хотела помнить, так ведь? Это меня порадовало.

Да… она хотела его помнить… а кое-чего помнить не хотела. Особенно их последний разговор на причале. Наверное, стоит сказать, сказать, что она не хотела… или хотела, но жалеет… или…

— Я ходячее дерьмо, Эдди. — Она с трудом заставила себя посмотреть ему в глаза. — Паршиво… я столько наговорила…

Квинт пожал плечами:

— А я назвал тебя поехавшей, но на самом деле так не думаю. Так что не грусти понапрасну.

— А! Точно… совсем забыла… — Чес вдруг рассмеялась и хлопнула Эдди по плечу. — Ну ты и засранец, Квинт!

Он улыбнулся.

— Ага. Только рубашку верни.

Ей очень хотелось оставить ее себе, но больше всего хотелось снова увидеть в ней Квинта. Очень уж эта старперская клетка ему шла. А еще именно в этой рубашке он был в том самом видении об озере… Не хватало только гитары и кресла…

— О боже! Гитара?! Серьезно?! Сыграй! Немедленно! Пожалуйста!

Эдриан только покачал головой и с улыбкой сел за гитару. Казалось, он готов исполнить любое ее желание… Черт, да ради этого и впрямь можно было словить еще одну пулю. Только не в лоб, нет, в лоб ей не понравилось.

Дед пыхтел бонгом, Крис храпел в соседнем отсеке, а Маэда только закатывал глаза, глядя на все это. Квинт уселся на диван, немного подкрутил на гитаре какие-то винтики, Чес сидела рядом и наблюдала, склонив голову набок, как любопытная зверушка. Когда он начал играть и напевать какую-то, верно, старперскую песенку, ей захотелось, чтобы «Тайгасу» внезапно исчезли. Чтобы только он и она. А еще лучше сесть к нему на колени вместо этой гитары и…

«Прошу прощения, что вмешиваюсь в такой трогательный момент, мэм. Но для дальнейшего безопасного сканирования мне потребуется ваше полное спокойствие».